25.10
Администрация вернулась и скоро доберется до всех вас! Трепещите и раздавайте долги по постам.
13.09
Администрация форума на две трети в отъезде/собирается уехать. Просим никого не пугаться, не теряться, обращаться к Славе и Сюркуфу, а так же писать посты.
Возможно, в октябре будет перекличка.
20.08
Репрессии и проверка актуальности личных эпизодов, подробности здесь.

14.07
Мини-обновление квестов. Ознакомиться и записаться можно здесь.

10.07
Смена одёжки форума, обеспеченная прекрасной бернкастель. Давайте пожелаем ей побольше кошечек за подарок.
Если выявите баг, пишите в ЛС Нагато.

03.07
Основные проблемы, вызванные переездом серверов, исправлены. Однако, мелкие глюки могут наблюдаться до сих пор. Просим игроков писать посты в текстовых редакторах или хотя бы копировать их туда перед отправкой.

30.06
Проблемы с авторизацией и загрузкой страниц. Исправление грядёт в ближайшие дни, а пока выйти из учётной записи или зайти в неё возможности нет. Набираемся терпения и ждём.

17.06
Всех игроков, желающих играть далее, просим зайти в тему "Общий сбор". Это не перекличка, а попытка свести сюжетные линии во что-то объективное, в связи с перекройкой административного состава. Ругаться можно в личке Нагато.
Всем, сдающим сессию, курсовые и дипломы, желаем удачи!

Kantai Collection FRPG

Объявление

Добро пожаловать на ФРПГ, в основе своей берущую идею игры Kantai Collection. Гостям и пользователям мы желаем осваиваться и располагаться поудобнее, ведь на форуме сейчас царствует ветер перемен, несущий немало сюрпризов. Leprosorium

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Банк завершённых эпизодов » [15.01.25] Овечка Долли была злая...


[15.01.25] Овечка Долли была злая...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Время действия:
Ближе к шести вечера.

2. Погодные условия:
Прохладно, мелкий снег.

3. Место действия:
Центральная База, технические помещения, столовая

4. Участники:
Морской Лев, Сорью

5. Сюжет:
Опробовать на ком-то новый, экспериментальный рецепт наливки - к приключениям.

Отредактировано Souryuu (2015-05-25 08:42:34)

2

Каждый вечер перед Нумачи стоял трудный выбор: выходить из дома или не выходить. Иногда, глядя на то, как яростно мокрый снег хлещет в окно, можно было пропустить обед и даже ужин, достать из закромов банку тушенки и употребить под музыку боли и страданий тех, кто все же решил покинуть свои уютные комнатки и отправиться на поиски еды. Казалось бы, что им снег, что им лед? Когда они флотские, с водой на "ты", давно знают, как обуздать водную стихию. Но почему-то в своем ином, исконно зимнем воплощении, она казалась иной, враждебной и в иной раз внушала в них благоговейный ужас, словно не хотела признавать своих детей.
По крайней мере, Нумачи в такие моменты куда больше тянуло в теплую ванну, чем на улицу. Теплая вспененная водичка любовно принимала ее в свои объятья, а мокрый снег безжалостно хлестал по лицу и гнал прочь. Жаль, что чувство голода все равно невозможно было превозмогать вечно, и в один такой день он все же погнал ее во внешний мир.
Цель – столовая. Задача – преодолеть расстояние из пункта "А" в пункт "Б" с минимальными потерями и ущербом.
Пункт "А", он же столовая, на удивление кишил такими же безумцами, уютно, компаниями, устроившимися за столиками. Все гостившие заказывали себе как можно больше горячего чая, чтобы согреться, а заодно иметь предлог задержаться здесь как можно дольше. Нумачи резко почувствовала себя лишней здесь, посреди теплых дружеских разговоров и стаек щебечущих эсминцев и степенно ведущих свои, адмиральские, беседы адмиралов, которые держали осаду в приватных столиках. Она, конечно, могла потрудиться обвести взглядом десяток-другой присутствующих, чтобы отыскать хотя бы парочку знакомых лиц, но ей казалось, что, ошибившись, она лишь напрасно вторгнется в чужое веселье и даже его нарушит. В любой другой погожий денек это вряд ли бы ее остановило, но на дворе был отвратный январский вечер, пробуждающий в ней то человеческое, что только могло в ней таиться.
В общем, устроившись в стороне, за одиноким крайним столиком, Нумачи уже заказала себе добрую порцию риса с кари, как вдруг была замечена цель. Вернее, она, авианосец. Уж точно авианосец, их ни с кем не спутаешь. Будь она одной из них, она бы тоже не стеснялась своей гордой "сословной" принадлежности и всюду выставляла бы ее на виду. Но Нумачи была обыкновенной подлодкой, и гордиться тут было нечем.
В общем, взглянув на нее раз, взглянув другой, Нумачи вдруг резко убедилась в том, что она никого не ждет и также страдает в этот хмурый зимний вечер от одиночества, как и Лёва. Этого, как оказалось, достаточно, чтобы предпринять попытку познакомиться и развеять чужую, а заодно и свою, тоску. Но сперва дождаться бы еды. Нумачи сгорала от нетерпения и все чаще поглядывала на свою соседку, боясь, что она соберется и уйдет, пока она вынуждена сидеть тут. "Что, нельзя быстрее, Мамия-сан, родненькая?"
Отбивая под столом настоящий этюд в стиле драм-энд-бэйс, Лев поглядывала в пустую чашку девушки, и гадала, как могло так выйти, чтобы авианосец коротал вечер в досадном одиночестве? Мир, наверное, сошел с ума.
Подозвав плавно лавирующую между столиками хозяйку, Нумачи, смущенная ее лучезарной улыбкой, совершенно передумала ругаться. Вместо этого она сцепила нервно пальцы, широко-широко улыбнулась женщине-мечте и попросила ее принести еще одну порцию, двойную. С горочкой. Мамия-сан удивилась, но быстро сориентировалась и, вежливо кивнув, пропала из виду.
Так даже лучше. Лишь бы наметившаяся цель не слиняла раньше. Девушка, напротив, никуда не торопилась и казалась по-прежнему бесконечно одинокой, и сердце Льва щемило от тоски.
Завидев свой заказ издалека, Нумачи сама выскочила из-за стола и помчалась ему навстречу, выхватила из чужих рук и начала пробиваться к своей пока-еще-не-знакомой, спеша исправить такое досадное недоразумение.
"Хоть бы Уиллу не повстречать, – сжала зубы Нумачи, – Она все только испортит".
Ей хотелось сейчас видеть мир уже, чем она видела его на самом деле, как бы через шоры, и не замечать ничего вокруг даже случайно. Благо, пока все шло как по маслу, и никто не пытался броситься ей под ноги или полезть с разговорами. Лёва была одна в целом мире в этот вечер, и очень спешила навстречу своему лекарству от зимней хандры.
Нумачи обозначила свое появление, случайно толкнув столик, за которым сидела авианосец, и, чуть не промахнувшись, усадила себя на стул.
– Оп! – она резко поставила на стол обе тарелки: обычную порцию и двойную, освобождая руки для спасательных маневров. Нужно было срочно схватиться за что-нибудь, чтобы не свалиться вместе со стулом. Поле того, как она обрела твердую почву под ногами и под пятой точкой, она подняла волнительный взгляд на девушку. Даже если бы та смотрела на нее с отвращением, это не остановило бы Льва и не смутило бы ни на секунду. Наклонившись к незнакомке, она подвинула к ней тарелку "с горочкой" и начала так:
– А это правда, что любой авианосец ест за троих? – она, кажется, не шутила. Тарелка уже "подъехала" вплотную и стояла перед носом у авианосца, – Докажи! – округлив глаза, воодушевленно произнесла Нумачи и водрузила подбородок на сцепленные руки, словно готовясь увидеть целую шоу-программу или заслушать интереснейшую байку из первых уст. Она просидела в таком восторженном оцеплении достаточно долго, прежде чем добавила запоздало, – Ну, пожалуйста, – и самым кончиком пальца подтолкнула миску еще ближе, хотя ближе было уже некуда, еще ближе только край стола. Она никак не могла понять, чего еще не хватает. Возможно (только возможно!), она была слишком резкой?
– Меня Нумачи звать, если что, – с улыбкой проворковала она, и, по прежнем дожидаясь ответной реакции, схватилась почти отчаянно за свою ложку и вогнала ее в порцию кари так, что расплескала немного по сторонам, – Можно наперегонки, если ты стесняешься! Я – тот еще свинтус! – заверила Нумачи свою собеседницу с широкой улыбкой, – А ты, – в глазах Нумачи замелькали влажные блики, – Ты – настоящий авианосец! Я еще никогда не угощала авианосца.
И вообще никого и никогда, следовало бы добавить.

3

Нет ничего омерзительней такой погоды: не снег, не дождь, чёрт его разберёт, что это сыплется тебе за шиворот, и не мелкие ли это самолёты Глубинных гадят на тебя сверху. Даже желание набить чем-нибудь желудок, по шесть раз на дню напоминавшее о себе, казалось, не смогло бы заставить Ленку сегодня выйти из дома, но надежда, что в столовой можно будет раздобыть горстку свежих ягод – или хотя бы варенья – погнала её под вечер на ужин насильно.
На самом-то деле, ничего сложного в том, чтобы добыть, допустим, свежей клубники, не было. Хозяйка кафешки, приткнувшейся на Центральной Базе, как символ… а чёрт его знает чего, Ленка не разбиралась в высоких материях, и только отмечала, что частное предпринимательство, процветавшее на военном объекте, явно неспроста, как и приснопамятное жу-жу, прославленное одним медведем. Так вот, у хозяйки кафе можно было достать и ягод, и сахара, и конфет, но улыбчивая женщина была настолько домашней и уютной, что Сорью тут же отметала всякую мысль о том, чтоб использовать её в своих винно-водочных махинациях. В конце концов, у неё была совесть.
В столовой её ждало ужасающее разочарование. Ничего плодово-ягодного не входило в меню, словно высшие силы отрезали для Сорью последний путь для производства ягодной наливки. Обычный же самогон можно было, при должной сноровке, и из табуретки гнать, но, как человек творческий – а Сорью себя таковой считала – она до такого не опускалась.
От досады она съела всё, что ей предложили, за какие-то несколько минут, подтверждая репутацию пусть и не самого прожорливого, но, всё-таки, авианосца, ожившего кошмара любого тейтоку, которого ждали непомерные счета за довольствие. Неудивительно, что даже на Централке авианосцев, как самых прожорливых и узкоспециализированных, было немного, и все они были как-то от Сорью отдельно.
Одним не нравилось, что «боевая единица» то и дело называет себя совершенно не по уставу, других забавлял её бойкий говор провинциалки (а Ленка терпеть не могла, когда над ней посмеивались), третьи вообще генетически ненавидели всё русское и, разве что не орали, как Баба Яга, поговорку про русский дух.
Проблема в том, что, съев всё, что было в меню, Сорью осталась голодной и неудовлетворённой – последнее, правда, еда вряд ли исправила, но Сорью и это свалила на скудность ужина. А в военных столовых добавки не дают. Баланс белков, жиров, углеводов и всего, что успели открыть учёные за последние сто лет, тут соблюдался строже Конституции.
Ей-богу, не подъедать же за кем-то брошенные на тарелке макаронины или рис?..
Ленка тихо вздохнула, решив не травить себя и идти уже в свою комнату, но вздох её был заглушён шумом поставленных на стол тарелок. Как назло, они были полны еды и словно похвалялись перед её собственной чашкой, разве что не вылизанной до зеркального блеска.
Одна из тарелок, та, что побольше и поаппетитнее, словно сошедшая с меню для самых-самых прожорливых, пододвинулась к ней, отодвигая пустую чашку. Сорью судорожно сглотнула и подняла взгляд на счастливого хозяина этого блюда. Хозяин, а, точнее, хозяйка, успев убрать руку от тарелки, которая теперь точно-точно торчала под самым носом авианосца, спросила, много ли едят авианосцы.
Только невероятное простодушие Ленки спасло девушку с тарелками от мнительных обвинений в издевательстве над голодными флотскими единицами. У Сорью всё было просто, заговоры и враги в кустах ей не мерещились, раз дают – значит, не издеваются. Правда, горе тем, кто всё-таки дал понять, что издевается, но это уже будет позже.
– Правда! – выпалила на одном дыхании Сорью, схватившись за вилку (с палочками у неё была взаимная ненависть, и питалась она ими в лучшем случае как пьяный русский в русском суши-баре). Но, из остатков вежливости, на еду накидываться не спешила, пока не получила хоть какое-то подобие разрешения. – А вот и докажу!
Рис? Карри? Плевать, что это, если это вкусно, а рис тут готовили явно лучше, чем в русских филиалах. Ленка, любившая свою страну, о том холодном рисе с мыльным привкусом, что подавали на одной из русских баз, вспоминала с ужасом. Политый подливой и украшенный кусками мяса, он был похож на рис с карри, но только похож. На вкус же это было мыло с тощим мясом и жидким составом непонятного применения.
Здесь же было самое настоящее блюдо, произведение искусства – что ни говори, а на Централке кормят хорошо, пусть и мало. Ленка уплетала за обе щёки, и только на середине порции, услышав представление, прервала свой марафон.
Сначала она прожевалась, чтобы не выглядеть совсем уж провинциалкой. Потом подумала, как представиться – «Нумачи» как-то не походило на имя корабля. И, наконец, когда этот мыслительный процесс закончился, подала руку (предусмотрительно обтёртую об подол юбки), прибавив к этому представлению и имя:
– Лена. Ну или Сорью, как тебе удобнее. Да-да, я авианосец, – чувство самодовольства, подкреплённое чувством сытости, разве что повертеться её не заставило. Правда, для этого надо было встать, так что Сорью ограничилась только двумя полуоборотами в обе стороны прямо на скамье.

4

– Правда! – донесся боевой клич, – А вот и докажу .
– Ништяк! – горячо подхватила Нумачи на пару октав выше, обращая на себя внимание куда более спокойных и уравновешенных из утренних посетителей столовой. Где-то угрожающе замаячила белая косыночка хозяйки, и стало понятно, что их веселью непременно помешают, если оно продолжится в том же духе.
Но что в этом такого? Если бы вашу волну на ее месте подхватили без раздумий и ужимок, разве это не было бы поводом порадоваться? Разве не было бы поводом кричать и предлагать глупые споры? Разве не было бы поводом... выпить?
Пока только тенью мысли проскочила эта лихая, трудноосуществимая, но определенно стоящая, затея.
А пока – всем за лодки! Внимание, марш!
Нумачи налегала на свою порцию изо всех сил, поглядывая постоянно на другой конец столика, на чужую, стремительно убывающую порцией. Конечно, ей пришлось забыть обо всех правилах и даже наплевать на свой вкус: в более спокойной до омерзения обыденной обстановке она аккуратно подцепляла бы ложечкой горстку риса и только потом – ложечку кари следом. Сейчас она просто пыталась загребать все, что попадется на глаза: кари, рис, рис, кари с рисом, рисом с кари... Но даже с такой безразборной техникой она начала заметно проигрывать своей оппонентке, ее-то миска давно опустела ровно в половину.
"Уже!"
Не может же она не уставать, не жевать, не дышать, в конце концов.
Момент не был упущен – авианосец действительно прервалась на какое-то время в задумчивости, а потом вдруг протянула ей руку. По правде сказать, от увиденного Нумачи чуть было не разрыдалась. Ей пожмет руку авианосец! Пожмет. Руку.
Суетливо переложив ложку из правой в левую руку, Лев подарила теперь уже знакомке самое крепкое и дружеское, в десять баллов по пятибалльной шкале, рукопожатие, припасенное как раз для таких случаев.
"Как во сне, – она улыбнулась, судя по рукопожатию, Ленка-то – та еще боевая баба. Тем лучше – сочтемся! – Тё-ёплая" – млела Нумачи, и никак не желала отпускать чужую руку. Возможно, в ней с минуты на минуту проснется дар хироманта, который перешел ей от какой-нибудь прабабки в наследство, и тогда она сможет узнать о ней все и даже больше. Но пока из всех талантов бдел только один – талант превращаться в наивную дурочку в момент, когда было необходимо показать себя с самой выгодной стороны, чтобы произвести хорошее впечатление.
К счастью, Ленке или была симпатична такая вот "темная сторона" Нумачи, или она была попросту не разборчива в выборе друзей, что тоже неплохо, но лишает ситуацию какой-то магии совпадений, категорий, связанных с неисповедимыми путями, судьбой... Ну, прямо как с Уиллой было.
"Нет, – хмуро пресекается мысль, – Не стоит о ней даже вспоминать. Помни, что Уилла настолько коварна, что может все испортить, даже находясь в твоей голове. Не позволяй ей завладеть тобою!"
Звучит, конечно, как мракобесие. Но в иной раз Уилла походила как раз таки на какого-нибудь чертика из табакерки, выпрыгивающего в самый неподходящий момент.
Нумачи ударила себя с отчетливым шлепком по лбу дланью:
– Чуть не забыла! Мы же не на гражданке. Морской Лев. Зови, если хочешь, так, – вскользь упомянула она о своем боевом прозвище. Конечно, немногие знают, что за таким помпезным нескромный именем скрывается жалкий кораблик-трус, на счету которого в прошлом не найдется ни одной выдающейся боевой заслуги, но ей не хотелось в иной раз и самой вспоминать об этом.
– Только чур не путать с другим Львом, – прозвучала важная оговорка, Нумачи с кислой миной отмахнулась от чего-то, витающего в воздухе. Скорее всего, от призрака сестрицы, – Со Вторым, угу?
Ей уже стало интересно, а появится ли Уилла вообще, если и дальше продолжать упоминать ее в беседе. Помнится, Младшая ужасно чувствительна в этом вопросе, и не удивительно, если она прибежит сюда хоть с другого конца Базы, красная, как рак, злая, доказывать всем, что она лучше и уж во всяком случае не хуже своего прототипа.
Нумачи решила украдкой таки вернуть себе преимущество в повисшем в воздухе гастрономическом первенстве. И, пока ее оппонентка отвлекается, сама она – бегом ложку в руки и давай наяривать из своей порции. Чувство голода давно отступило, но разве в споре настолько суровом это имеет значение? Доесть! Не лезет больше? Доесть!
С набитым ртом Нумачи пыталась продолжать разграничивать для Сорью понятия "Лев Старший" и "Лев Младший", не потому что ей было действительно принципиально важно, а испытывая на прочность свое везение.
– Если когда-нибудь ее встретишь, ты поймешь, почему она всего лишь Вторая, – она старалась, конечно, чтобы рис не летел по сторонам во время разговора за едой. Очень некстати она поняла, что забыла попросить чай, и запивать было нечем. Доесть!
– Но лучше, конечно, ее избегать. Никогда не знаешь, что у таких на уме, – Нумачи вдруг что-то вспомнила, от чего вся засияла солнышком. Она даже привстала, изображая, словно натягивает тетиву, правда, в руках у нее вместо лука была полупустая миска и ложка вместо стрелы, – У тебя же есть такая штука? Из которой ты стреляешь?

Отредактировано Sealion (2015-05-26 07:27:39)

5

Сорью и не пыталась задуматься на тему правильности своего поведения. Перед ней тарелка с едой, локти на стол она не ставит и даже не чавкает – фактически, это был предел её воспитания. Большему не научили. Да и угостительница (есть ли такое слово или нет, авианосцу было неизвестно) тоже активно работала ложкой, но Сорью с некоторым торжеством тут же отметила, что, скажем так, тут первенство осталось за авианосцами. Однозначно осталось, без всяких притязаний на ничью. От этого Ленка получила чистый повод погордиться собой, но, как и всякая непосредственность, не стала высоко задирать нос, а просто по-человечески порадовалась за свой успех.
И вообще, Нумачи – кем бы она ни была – уже стала ей глубоко симпатична. Не то что бы авианосец была слишком уж привязчива, но к людям привыкала быстро. Так как зубами (не теми, что во рту – их-то было в достатке!) и излишней мнительностью природа её обделила, Ленка быстро сходилась с людьми и почти не расстраивалась, если те её поддевали или подзуживали. Вся деловая хватка, которая у неё была в делах спиртосодержащих, разом исчезала, когда дело касалось простых, житейских отношений с людьми. Так что широкую улыбку и крепкое пожатие рук авианосец восприняла как чистую монету, улыбнулась ещё шире и вернулась к еде, на этот раз уже с деревенской рассудительностью, памятуя о том, что дома за жадность можно было бы и ложкой в лоб. О чём сразу же поставила в известность угостительницу, с трудом проглотив особо крупный комок:
– Быстро есть – вредно. – сообщила рассудительным тоном Сорью, махнув ложкой (правда, перед этим тщательно её облизав, чтобы не запустить в кого-нибудь рисовый снаряд). – Надо тщательно всё жевать, чтобы потом желудок не свело.
Правда, тут же на её простодушное лицо набежала тень подозрения: стойте, дак ведь всегда адмиралы по именам зовутся! Это что же она сейчас, САМОМУ решила растолковать, как пищу употреблять следует?
Да, у Ленки было весьма благоговейное отношение к адмиралам.
Почти как в Советском Союзе – к Ленину.
Совершенно необоснованное уважение вплоть до счастливого трепета, приправленного разумной трусостью: как там говорили классики, «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».
Ленка уставилась на Нумачи с явными сомнениями в её статусе, и уже собиралась подскочить с места, разве что не раскланиваясь, беспрестанно отдавая честь и ко всему прибавляя «Yes, sir!». Но проблема решилась сама собой, ибо Нумачи уточнила своё именование, и Сорью тут же расслабилась. Подводная лодка – это свои.
– Второй? Какой такой второй Лев?  – почти заинтересовано (львиную долю её интереса, всё же, занимала тарелка с едой, которая уже заканчивалась) спросила Сорью, и в три движения ложкой прикончила свой второй ужин, чтобы со вздохом констатировать на родном русском, – Хороша кашка, да мала чашка. – и тут же перейти на английский, – Разумеется, есть. Лук, прямо-таки огромный.
Добавки теперь точно не светит, да и желудок был почти сыт – Ленка удовлетворённо похлопала себя по животу и посмотрела на Нумачи сытым и благодарным взглядом человека, который всегда платит свои долги.
Еды у неё, разумеется, не было.
Денег, впрочем, тоже.
Зато было кое-что более интересное.
Ленка оживилась, повертела головой, чтобы убедиться, что все заняты своими разговорами, привстала и перевесилась через стол, чтобы тихо предложить:
– У меня есть в заначке крепкое спиртное, ну, для нас, – она даже ткнула себя пальцем в грудь, подразумевая корабли, – Хочешь?

6

– Быстро есть – вредно.
Нумачи поперхнулась.
– Правда? – с трудом выговаривая, с искренним удивлением вымолвила она, наспех вытерла рукавом рот, заглянула в чужую тарелку. "Ты права. Мне все равно не победить, так что можно уже не торопиться", – не без грусти подвела итог всему и, вздохнув, начала без удовольствия жевать еще твердый комок риса. Боевой дух Нумачи Роуки был подорван.
– Надо тщательно всё жевать, чтобы потом желудок не свело.
Округлив глаза, Лев активно закивала, соглашаясь:
– Это точно! – горячо поддержала она чужой довод, – Один мой знакомый как-то раз на спор съел за минуту ведро жабьей икры...
Что это за знакомый и откуда взялось ведро икры было ведомо одной лишь безумной рассказчице. К счастью, ей пришлось прерваться, чтобы откашляться – кажется, разговоры за едой и впрямь никого не приведут ни к чему хорошему. Только и только благодаря этому всегда срабатывающему правилу никому так и не суждено было узнать о несчастном поедателе головастиков. Если бы кто-то из них как следует пригляделся и если бы они не были настолько увлечены друг другом, то можно было бы заметить, как расползаются с соседних столиков куда подальше все ужинающие, предпочитая тесноту за более отдаленными столами вместо тошнотворных рассказов Нумачи и созерцания первенства по скоростному поеданию риса с кари.
Не все, конечно же, не все их открыто избегали. Кто-то действительно покидал столовую, откушав и под завязку накачавшись горячим чаем, или по важным делам, или по домам. А те, что пришли сюда совсем недавно, с удивлением усаживались вокруг пустых к ряду столиков, – места-то неплохие, но почему-то пустуют. Странно.
Несмотря на свое досадное поражение, Нумачи, надо признать, неплохо повеселилась в компании авианосца. Ей до сих пор не приходилось встречать таких же простых, как пять копеек, девушек, столь похожих на нее саму. Ей всегда казалось, что она отстает от жизни, ни в какую не отказываясь от своего приземленного взгляда на вещи и простецкое чудачество, которое обычно приписывают детям с тяжелым прошлым, из глуши, глубинки, эдаким дремучим простакам. Вовсе и не дремучие, вовсе не чудаки, а самые обыкновенные. Это вокруг все какие-то слишком мутные, пиццот грамм напускной важности и лицемерия, поверьте, не принесут никому счастья.
Хотя, почему же? Всегда такие довольные ходят, раздовольные... Может, они и радуются понарошку? А здесь-то, здесь веселье непринужденное и самое настоящее. Спасиб тебе, Ленка!
С улыбкой глядя на то, как соперница соскребает последние рисинки с тарелки, Нумачи склонила голову, занимаясь пристальным ее изучением. А она ведь еще и ничего! В смысле, совсем ничего! В смысле, красотка натуральная. Иссиня-темные волосы, подвязанные по бокам в два коротких хвостика лентами, аккуратное личико, ясного бирюзового оттенка глаза. Ничего заурядного, казалось бы, но порой красота, она аккурат в простоте запрятана. К тому же, чисто по-женски у нее все состоялось во внешности: Нумачи загляделась на эффектный бюст девушки, подчеркнутый высоко посаженной юбкой. В боевом обмундировании, надо полагать, это выглядит еще эффектнее. Замечтавшись, Нумачи чуть не присвистнула, во всяком случае, уже сложила губы в трубочку и нервно перемялась на стуле.
– Второй? Какой такой второй Лев?  – Лев отмахнулась, не желая уделять этому вопросу внимания. Как она могла забыть о том, что у нее есть хорошенькая сестренка, пусть и проигрывающая несколько баллов в параметрах женственности своей негласной сопернице? Да очень просто. Уилла была хороша, но как подлодка. Какой безумец будет мечтать о подложке, когда рядом сидит настоящий авианосец и можно втайне помечтать о нем? Нумачи приняла за комплимент последние слова, поставившие окончательную точку в их споре. Определенно, авианосцы те еще едоки! То, что она осмелилась бросить ей вызов и даже более-менее достойно проиграть, уже дорогого стоит.
Будет, что рассказать потомкам. 
– Разумеется, есть. Лук, – глаза Льва засияли, – Прямо-таки огромный.
– Надеюсь, разрешишь мне посмотреть хоть разок, как ты тренируешься, – выразила свою надежду Нумачи, возможно, последнюю надежду, последнее желание, если на этом им суждено разбежаться по разные стороны.
Конечно, пределом ее мечтаний оставалась совместная миссия, но тут уж, как говорится, как карты лягут. Может, повезет однажды, и Ленка даже ее вспомнит, если они окажутся плечом к плечу в какой-нибудь боевой вылазке. И тогда они всем покажут, эх!
Нумачи отодвинула от себя пустую миску, чокнувшись с миской Сорью. И только ей подумалось, как хорошо сейчас было бы промочить горло, как предложение поступило почти незамедлительно. У гениев мысли сходятся, да? Или у дураков?
Признаться, перевалившись через стол, Ленка дала ей еще один повод приковать взгляд к декольте девушки. В таком ракурсе оно казалось еще более умопомрачительным. Роука зарумянилась, почти силой заставила себя оторваться от этакой картины маслом и взглянуть в глаза собеседнице.
– Хочу! – выпалила она на автомате, не разобравшись, с чем собственно соглашается. Прослушала, такие дела. Да и не важно это все, если она предложит ей сбежать в параллельную вселенную и ограбить Железный банк Браавоса или прокатиться верхом на драконе, Нумачи будет всеми лапами "за", лишь бы провести еще какое-то время с ней вместе.
Она озадаченно взглянула на Ленку, которая, кажется, не собиралась уходить:
– Значит, ты никуда не торопишься? – румянец, не успев сойти с лица, снова сгустил краски, – Со мной остаешься?

Отредактировано Sealion (2015-05-28 19:57:43)

7

– Ага, чистейшая правда. – так же мазнув тыльной стороной ладони по губам, закивала Сорью. Потом, словно поняв какую-то вселенскую истину, прибавила, – Подавиться ж можно!
Сначала Ленка прикинула, сколько жабьей икры может поместиться в ведро, и не без труда (всё-таки столько времени вдали от дома!) вспомнила, как икра вообще выглядит. Когда в сознании всплыли белёсые грозди шариков с чёрной точкой внутри, вызывающих ассоциацию с глазом какого-нибудь маленького, но гадкого существа, Сорью тут же прониклась уважением к тому, кто смог впихнуть в себя целое ведро такой склизкой и неаппетитной вещи.
– И как, вкусно? – искренне заинтересовалась Сорью. Как вечно голодная боевая единица с пониженным порогом брезгливости, она была не против съесть и что-то необычное, лишь бы оно вызвало приятное ощущение сытости, да и на вкус было приятным. – А какое ведро, большое или не очень?
Впрочем, эти вопросы провисли без ответа, а Сорью сделала заметку – попытаться выяснить вопрос съедобности нерождённых головастиков. Едят же на французских базах лягушек, хотя, как по вкусу Сорью – курица как курица, только нежная и отдаёт чем-то рыбным.
Сейчас же, будучи почти сытой, она едва удержалась от того, чтобы похлопать себя по животу и удовлетворённо выдохнуть. Она даже обрадовалась тому, что носит юбки с высоким поясом, и теперь туго набитый живот болтается где-то под ним, не вызывая неудобств.
– Ну разумеется можно! – Сорью даже хлопнула по столу кулаком, заставив парочку мелких эсминцев, проходивших мимо их столика, подскочить и почти выронить тарелки. – Завтра? Давай завтра!
Она даже хотела прибавить, что даст пострелять, но вместо этого ещё раз протёрла рот рукой, решив, что такая возможность как бы сама собой разумеется.
Кормилица же тем временем уставилась на неё так, будто видела что-то очень хорошее, и Сорью почувствовала не только приятную сытость, но и настоящее довольство ситуацией.
– Пошли-пошли, – она похлопала кормилицу по плечу, и для этого ей даже не пришлось вставать, ибо Лев уже перевесилась через стол. – После такого обеда самое то выпить пару бутылочек.
Сорью задумчиво оглянулась, встала с места и, подхватив Льва под руку, словно собираясь исключить любую возможность побега, буквально поволокла её за собой – к общежитию, где хранился «груз номер тринадцать» – глубоко нелегальный, а потому особенно ценный запас самопального алкоголя.

8

Завтра!
Завтра.
Завтра – это вам не это самое! Завтра – даже и близко не стоит рядом с уровнем ее ожиданий. Завтра – звучит куда лучше, чем "Да, наверное" и уж во сто раз конкретнее, чем "На следующей неделе, быть может".
Завтра – это завтра. Окончательно и бесповоротно.
Лёвиной радости не было ни конца, ни края. И наглости тоже было не занимать. Вот такие дела.
Она воображала себе, как ее шикарный антуражный лук будет круто смотреться в ее руках снова и снова, даже с уже имевшейся одной неудачной попыткой в этом плане на счету. Но пробивное упрямства Нумачи было непоколебимо, а ее стремления в это заветное и солнечное Завтра было не испортить никакими разумными доводами.
Оставалось всего ничего. Оставалось только дожить до этого Завтра.
Извольте! Проще простого. Что вообще может произойти?
Ясно же, что ничего. Просто вдыхать серость и размеренность сегодняшнего вечера, переспать с мыслями о следующем дне и вступить в прекрасный новый день. Возможно, даже пренебречь другими планами, тренировкой, возможно, даже не поздороваться с Уиллой с утра. Воу-воу, вот это круто поменялась ее жизнь! Ветер перемен не просто ласково трепал ее русые локоны, а штормил, и рвал, и метал, но рвал и метал с радостью и упоением, буйствуя, как малое дитя.
А где-то глубоко внутри открывалась ей простая, как пять копеек, истина. В том, что заводить друзей бывает... просто. И, дай она волю своему внутреннему компанейскому монстру и мгновенно находи точки соприкосновения, полагаясь только на внутреннее чутье, глядишь, сыскала бы иную репутацию. Не такую дурную, окруженную ореолом мрака и тайны. Причем тайна сродни скорее тайне молчаливых древних могил, чем той, что заключена в киндер-сюрпризе.
Думая, что же в ней может быть от безобидного детского лакомства, Лев совершенно упустила из виду еще одну прозвучавшую "подсказку", но, догадавшись, что Сорью по-прежнему обращается к ней, поскольку иного выбора у нее и не было, кивала в ответ, как добродушный слон.
Попытке взять ее под локоть не противилась. И даже потрудилась не опрокинуть стол, поспешая за подругой следом. Лавировала между прочими столиками и посетителями как водитель маршрутки: ловко, лихо, пьяно. Чудом избежав столкновений, притом что взгляда ни на секунду не отводила от чужих пальцев, сжимающих ее руку чуть повыше локтя. Видит Ками-сама, для Нумачи Роуки такое было в новинку, и она не представляла, что должна испытывать в этот момент. Возмущена ли должна быть? Или наоборот, тронута до глубины души? Все что она могла – это наслаждаться моментом, а дальше будь что будет.
Очень скоро они оказались на территории общежитий. Но от привычного Нумачи курса вскоре свернули. В эту минуту в лёвиной голове что-то прояснилось.
– В гости, значит, – с широкой улыбкой протянула она, оглядывая здание второго корпуса. Он ничем почти не отличался от первого, но впечатление произвел, как поп-идол на неокрепший ум восторженной несовершеннолетней фанатки – фантастическое. Там все иначе, там своя атмосфера. А что еще Роуке доводилось вдыхать, кроме затхлого запаха своего корпуса и соленого – моря?
Она уже не отставала, а поравнялась с Сорью. Чувствуя себя чуть ил не ее почетной гостьей, избранницей, подопечной авианосца, она заметно приборзела. Другими словами – почувствовала себя увереннее, уж точно не чужой.
Словно стремясь окончательно закрепить успех и влиться в здешний коллектив, она безо всякого стыда и сомнения сжала покрепче чужую руку. Сжала и радостно покачала в воздухе сцепленным замком своих и чужих пальцев, улыбнулась немного виновато. Мол, надеюсь, ты не против? Свободную руку почему-то спрятала за спину, скомкав в пальцах подвернувшийся краешек собственной кофты.
– Ну, – чувствуя необходимость продолжить беседу, заодно прервав неловкое молчание, оттеняющее ее поступок, вступила она немного неуклюже, – Жаль, что у меня к чаю ничего с собой нет, – рука, ищущая себе любое занятие, на этот раз почесала в затылке с особым остервенением. Ей, как и удачливой левой, сжимавшей ленкину руку, принципиально важно было найти достойное, и главное равноценное применение, – И дома, боюсь, тоже. В следующий раз попрошу предков прислать конфет...


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Банк завершённых эпизодов » [15.01.25] Овечка Долли была злая...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC