25.10
Администрация вернулась и скоро доберется до всех вас! Трепещите и раздавайте долги по постам.
13.09
Администрация форума на две трети в отъезде/собирается уехать. Просим никого не пугаться, не теряться, обращаться к Славе и Сюркуфу, а так же писать посты.
Возможно, в октябре будет перекличка.
20.08
Репрессии и проверка актуальности личных эпизодов, подробности здесь.

14.07
Мини-обновление квестов. Ознакомиться и записаться можно здесь.

10.07
Смена одёжки форума, обеспеченная прекрасной бернкастель. Давайте пожелаем ей побольше кошечек за подарок.
Если выявите баг, пишите в ЛС Нагато.

03.07
Основные проблемы, вызванные переездом серверов, исправлены. Однако, мелкие глюки могут наблюдаться до сих пор. Просим игроков писать посты в текстовых редакторах или хотя бы копировать их туда перед отправкой.

30.06
Проблемы с авторизацией и загрузкой страниц. Исправление грядёт в ближайшие дни, а пока выйти из учётной записи или зайти в неё возможности нет. Набираемся терпения и ждём.

17.06
Всех игроков, желающих играть далее, просим зайти в тему "Общий сбор". Это не перекличка, а попытка свести сюжетные линии во что-то объективное, в связи с перекройкой административного состава. Ругаться можно в личке Нагато.
Всем, сдающим сессию, курсовые и дипломы, желаем удачи!

Kantai Collection FRPG

Объявление

Добро пожаловать на ФРПГ, в основе своей берущую идею игры Kantai Collection. Гостям и пользователям мы желаем осваиваться и располагаться поудобнее, ведь на форуме сейчас царствует ветер перемен, несущий немало сюрпризов. Leprosorium

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Мирное время » [06.04.2025] Тренировать нельзя отступить


[06.04.2025] Тренировать нельзя отступить

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Время действия:
Раннее утро, где-то около половины девятого утра.

2. Погодные условия:
Утром шестого июня слабая облачность и сильный ветер.

3. Место действия:
Хоккайдо, ЦБ, дело начинается в парковой зоне базы. Далее - тренировочный полигон.

4. Участники:
Тяжёлый крейсер Лютцов, Линейный крейсер Конго.

5. Сюжет:
Укрощение строптивых на свой лад: старшие корабли, давшие эту задачу, явно преследовали двух зайцев. Тут и Лютцову придётся взглянуть с новой стороны на одиночек, и Конго наконец-то заняться делом.

2

«Они что вообще обо мне думают? Я им нянька для линкреев?! Что это за «Мы хотим, чтобы ты отдохнул»?» Лютцов был спокоен внешне, как море в штиль. Всё также аккуратен, всё в той же форме Кригсмарине, волосы аккуратно причёсаны, а рубашка накрахмалена. Внешне Лютцов ни чем не отличался от себя-обычного. Но внутри в нём всё кипело от гнева. Разумеется, ведь его германская гордость была задета так, как ещё никогда до этого. Даже ужасное «Карманный линкор» так не злило обычно. Хотя задеть крейсер ещё больше было сложно, командование сумело доказать, что всё возможно.
Он вообще не планировал ничего делать на ЦБ на Хоккайдо, его вызвали, чтобы дать новое распоряжение относительно места службы. Заодно сопроводить небольшой конвой. И всё было хорошо до вчерашнего дня. Ему сказали, что пока что его место будет тут. Это не очень радовало, потому что к Тихому океану крейсер был непривычен. Да и никого из знакомых тут не было. Но потом его спихнули на инструкторскую работу. И все аргументы о том, что боевой крейсер должен исполнять свои обязанности не на полигоне, а в бою, встречались непрошибаемой стеной. Это было сражение, которое выиграть было невозможно. Уже одно это сильно выводило из себя. Лютцов даже говорил лично с Адмиралом, у которого находился в подчинении, но тот мягко развернул его, сказав, что крейсер неплохо поработал и ему полагается небольшой отдых на непыльной работе с новичками. «Отдых», как выразился командующий. Скрипя зубами, пришлось подчиниться и принять свою судьбу, как принимаешь штормовое море.
Затем ему выдали первое задание. Отработка стрельб с линейным крейсером Конго. Досье на неё нашлось в архиве отдела кадров и весь предыдущий вечер Лютцов провёл в изучении дела подопечной. «Будут проблемы» - заключил он для себя. Нет, ни чем плохим Конго вроде не выделялась, но в характеристике отмечалась её крайняя упрямость и несговорчивость. Оставалось лишь надеяться, что устав она уважает больше, чем сопротивляется.
Как и всегда, этим утром он встал рано, сделал зарядку и пробежался, привёл себя в порядок и приготовился к трудовому дню. Если уж его заставили что-то делать, то он будет делать это хорошо и качественно, чтобы ни у кого не возникло ощущения, что немец халтурит. В инструктажной он прождал полчаса, но Конго не пришла. Он пошёл в общежитие кораблей и собирался уже устроить разнос лично, а потом представить к наказанию засоню…Но в комнате её не нашлось. Тяжкрей поправил воротник и поинтересовался у коменданта общежития, куда могла деться девушка. В ответ он получил что-то невнятное о том, что она просто вышла из общежития и не возвращалась.
Время шло, линкрей не объявлялась, Лютцов всё больше начинал выходить из себя, впадая в тевтонскую ярость. Он уже точно решил для себя, что сегодня Конго не выйдет с полигона, пока не попадёт 10 раз из 10 за одну серию залпов ГК на предельной дистанции. Он планомерно обходил всю базу, интересуясь у охраны, не видел ли кто беглянку. Но ответы были скудными.
Наконец, остался только парк. Парковая территория, прилегающая к базе, была довольно большой, но это оставалось единственное место, где могла укрываться девушка. Приготовившись к долгому обходу, Лютцов вошёл на зелёную территорию и тяжёлым шагом начал обход. Утро уже было в самом разгаре, Солнце уже ощутимо нагревало, а поиски выматывали своей безрезультатностью. «Конго…лучше бы тебе найтись и по скорее…»

3

Вчерашнее знакомство определённо пошло ей на пользу.
Кейтлин зевнула, устраиваясь на скамейке поудобнее, и щелчком пальцев сбила с свежеокрашенного дерева какую-то букашку, которая в столь ранний час решила заняться своими букашечьими делами, проползая по спинке занятой Конго скамейки.
Итак, вчерашнее знакомство определённо пошло ей на пользу. В том плане, что она поняла, как можно и дальше манкировать своими обязанностями, даже пребывая на военной базе с дисциплиной и учётом. Маленький дестройер был тому живым примером: просто, чёрт тебя дери, прячься получше, не забывая вовремя показываться на глаза, чтоб не давать повода к розыску тебя с собаками и прочими неприятными штуками, но при этом исчезай, когда наступает время дел. Используй расписание в свою пользу.
Не сказать, чтоб она прямо-таки гордилась своей выдумкой или считала её гениальной и лишённой изъянов, но, коль скоро она всё ещё не смирилась с произошедшим, вместо унылого бездействия Конго предпочла бы делать хоть что-то. Не прямой бунт против порядков, на который она была неспособна, но хоть какой-то повод сказать себе:  хей, я не опустила руки.
Последнее ей было по-настоящему необходимо.
На скамейке в парке, сражаясь за право владеть пресловутой скамейкой с букашками, Кейтлин, по правде сказать, просто отдыхала и выбирала новую точку своего маршрута. Вчера в её расписании появился интересный пункт, сегодня она с ним боролась, всё просто. Стрельбы? Что ж, пожалуйста, только найдите – и для этого не жалко было проснуться загодя, заплести волосы в тяжёлую косу, напялить на себя свитер, едва просохший после вчерашнего, влезть в джинсы и, наконец, вылезти в окно. Последнее было, вообще-то, необязательным, но хоть немного развлекло её.
Место своей дислокации она меняла аккуратно, быстро и непредсказуемо, разумно полагая, что преследователям – если они будут – может и не хватить ума взять и проверить все тайники повторно. Если так, то ей достаточно просто вовремя уходить туда, где её искали.
Ну а в парке было прохладно, сильный ветер гасился деревьями, а в ветках можно было, если что, попытаться спрятаться. Здесь Кейтлин задержалась, судя по своим подсчётам, уже минут так на десять.
А, может, её и не ищут вовсе?
Нет, просто так взять и принять тот факт, что её посиделки на прохладной скамейке могут быть делом совершенно зряшным, Кейтлин не могла. Отстав, наконец, от местной членистоногой живности, оккупировавшей скамейку и проводящей разведывательные рейды по её ноге, Конго выудила из кармана помаду, бог весть зачем привезённую из дома и оставшуюся в кармане джинсов с последнего раза. Фиолетовую и, по мнению многих, абсолютно ей не идущую.
Раз уж скрываться, так хоть при полном параде. Плюс, без зеркала это было весьма интересным развлечением.
В конце концов, рассуждала Кейтлин, крася губы, моё время стрельб просто закончится, они приведут новую партию, и им будет не до меня.

4

Он заметил её очень быстро. Кажется, что эта девушка и не пыталась скрываться. По крайней мере она просто сидела на скамейке и наводила марафет на своём лице. Глубокий вдох-выдох и отсчёт в голове до 10 помог Лютцову прийти в себя. Это сейчас было необходимо, чтобы не сорваться и не начать знакомство с рукоприкладства. Даже то, что это девушка, его бы не остановило от хлёсткой пощёчины, которая бы быстро исправила выражение на её личике. Ему сейчас хотелось восстановить поруганную справедливость устава и военной службы и немного выплеснуть гнев. Ну, разве что совсем капельку. Но если он просто подойдёт и врежет ей, это будет не совсем то. Но день сегодня будет тяжёлый, к этому стоило быть готовым. Он стоял достаточно далеко, чтобы на него не обращали внимания, но достаточно близко, чтобы разглядеть девушку в живую. Вроде обычная, взрослая девица, а ведёт себя, как ребёнок. Бунтует и протестует против реальности. Так говорилось в её досье. Ничего, он постарается выбить из неё эту дурь, как выбивали дурь из него в учебке. Какое романтичное было время, кто ж знал, что теперь он сам будет в роли инструктора. Но прочь мысли, пора действовать.
Слегка ленивым шагом, намеренно щёлкая каблуками, Лютцов подошёл к скамейке и встал прямо перед девушкой в опасной близости. Отсюда он мог в одно движение взять её за косу, в случае чего, и потащить. На полигон или в карцер – это уже дело другое. Но, в тоже самое время, девушка могла встать на месте, чтобы отдать честь. Но на это рассчитывать вряд ли приходилось.
- Линейный крейсер Конго. Встать, руки по швам, отдать честь! - очень тянуло поднять эту девчонку прямо за шкирку и поставить смирно перед собой, а потом заставить пахать до седьмого пота. Но тон Лютцова был спокойны и даже холодным, как Северное море, лишь в конце он позволил себе повысить голос на тон. – Я - Ваш инструктор. Вы не явились на стрельбы в положенное время. За это Вам назначается пять нарядов по цеху! При повторном нарушении отправитесь на пять суток на гауптвахту.
Он решил сделать на этом паузу. Представляться, пока она не встанет и не выполнит приказ, он не собирался. В крайнем случае, она узнает его имя только в разговоре с офицером охраны в карцере, куда он её обязательно посадит за малейшее нарушение устава. Они хотели, чтобы он нянчился с линкреем? Они думали, что он будет носится с нею, как с писанной торбой? Он выбьет из неё всю дурь, даже если придётся пальнуть по ней из ГК в борт. И плевать, что это уже превышение служебных полномочий.
Оставалось ждать и надеяться, что до этого не дойдёт, хотя шансы были крайне малы. «Что ж, будем по старинке пачкать руки. Школа Химмельштоса всегда была рабочей против таких вот заносчивых кадров». Речь немного успокоила Лютцова, он уже не так закипал, но всё ещё был опасен. Хорошо, если эта девица быстро схватывает, когда спорить не стоит, и может быть сговорчивой.

5

Стопроцентный провал.
Да-да, она – линейный крейсер «Конго», хотя, вообще-то, за такие формулировки ещё в прошлом столетии отправляли на лечение, всё верно. Встать ей тоже пришлось, покряхтывая от того, что за период отдыха филейная часть успела слегка затечь, и неторопливо засовывая тюбик с помадой в задний карман. Даже воинское приветствие она выполнила так, чтобы придраться не к чему было. Не было при этом ровным счётом одного.
Послушания, всё верно.
Всё в этом «линейном крейсере» прямо-таки говорило идти к чёрту всем, кто принял правила игры. Она их вот не приняла. Не могла принять тот факт, что ей с этим жить, и, получается, не очень-то и долго. Она ещё пару месяцев назад строила планы на будущее, утрата перспектив подкосила её сильнее, чем могли бы прочие события. И вот, пожалуйста, стадия отрицания во всей красе.
Конго задумчиво хмыкнула, совсем не по-уставному наклонила голову вбок (самую малость, чтобы «командующий», как она его окрестила, не стал шуметь ещё больше, чем сейчас) и смерила стоящего человека весьма выразительным взглядом. Он, при всей своей нейтральности и отсутствии агрессии, как бы означал «а не пошёл бы ты».
Такой вот неявный и неочевидный жест неповиновения.
– Как вас зовут? – поинтересовалась она, всё ещё удерживая руку на весу. Поинтересовалась тихо и без издевательства, прощупывая почву, прежде чем лезть на рожон – остатки здравомыслия намекали, что она в том месте, где с ней могут и не считаться. – Или, может, мне обращаться к вам «сэр Инструктор»?
«Сэр Инструктор, по законам своей страны я несовершеннолетняя, по сути, у меня рак – почему я должна заниматься стрельбами, если я уже старуха по вашим меркам? Мне положены химиотерапия и здоровый сон, сэр Инструктор»
– Не явилась, – медленно проговорила Конго, то ли соглашаясь, то ли спрашивая. – Не вижу смысла, сэр Инструктор.
«Сэр Инструктор, а вы вот скоро сдохнете, вам нравится эта мысль?»
Кейтлин моргнула, переступила с ноги на ногу и мотнула подбородком, словно пытаясь показать на происходящее за спиной «инструктора».
– Идём? – спросила она почти деловито.

6

«Подчинилась…неплохо, уже неплохо. Хоть и с явным нежеланием, хоть и с упрямством, но она подчинилась. Будет ещё время, когда я научу её подчиняться с принятием этого, но это будет чуть позже. Будет ещё время уважения, но и до этого пройдёт ещё какое-то время. А пока что мы с тобой просто на разных полюсах уставных отношений. Но у нас нет выбора, мы с тобой уже повязаны». Взгляд Лютцова выражал полное равнодушие и презрение к нарушительнице устава. Он даже не старался смягчиться.
- Лютцов, - небрежно бросил он в качестве представления. – Обращаться ко мне положено строго на «Вы». «Сэр» замени на «господин», у нас интернациональный флот, так что национальные обращения не всегда бывают уместны.
«Смысл она не видит…Тоже мне нашлась философ. В бою на лишние размышления нет времени, так что смыслы искать ты будешь во внеурочные часы. Или за выполнением нарядов, коих у тебя явно будет в достатке». Лютцов усмехнулся. Криво и с издёвкой.
- Тебя не за смыслом посылали, а на стрельбы. Однажды ты поймёшь, что в точном залпе намного больше смысла, чем в твоих исканиях оного. Хотя бы потому, что на языке залпов ты сможешь поделиться своими измышлениями с Глубинными на понятном им языке. И тебя, возможно, не съедят, - он больше не смеялся, хотя и выразился длинно. Мог бы просто сказать ей заткнуться и послать переодеваться. – А сейчас, встать смирно, по уставу! Напра-во! Переодеваться для занятий по стрельбе шагооом марш!
Он подождал, когда приказ будет выполнен и стал идти чуть позади девушки, чтобы контролировать её движение и не давать делать глупости.
- Запомни, теперь ты часть флота! Поэтому веди себя достойно! Ты можешь думать о канмусу, что угодно, но это не изменит твоего положения. В твоих интересах подготовиться к будущему и не сдохнуть в первом же бою, став пищей для Глубинных. А если ты думаешь, что лучше отсидеться на берегу, то огорчу тебя, такой радости у тебя не будет ни в каком случае. Однажды придут и за тобой тоже. И будет лучше, если ты будешь готова к этому.
Он не надеялся на продуктивность лекции, но какую-то подготовку он дать обязан. Тем более, что идти в тишине довольно утомительно. Лютцов уже остыл до приемлемой температуры и теперь уже выносил мир вокруг себя со стоизмом. Но вот Конго его раздражала пока что. Слишком она много думает, от таких часто одни беды. Меньше мыслей, больше дела. В бою это надёжнее, а именно это сейчас в приоритете.

7

Чужое презрение Кейтлин встретила непоколебимым равнодушием: тем, которое не может быть настоящим. И действительно, внутри у неё шевелилось что-то чёрное и колючее, а останавливал её от прямой конфронтации только разум. Разум знал, что это бесполезно. Характер не давал ей остановиться.
Похоже, останавливаться она больше не умела. Во всяком случае, раньше она за собой такого не замечала.
– Слушаюсь, – в голосе всё ещё играла насмешка, голова наклонена набок самую малость – так, чтоб не упрекнули в нарушении устава. – Слушаюсь, господин Инструктор.
Самообладание всё ещё не давало ей расхохотаться в чужое лицо, прямо-таки преисполненное осознанием собственной важности. Да, её сюда направили не за смыслом. Но и не по великим заслугам или, наоборот, грехам. Она здесь потому, что какая-то неведомая тварь решила занять её тело, и только. С таким успехом можно было согнать сюда всех, у кого в этом цивилизованном мире остались глисты.
– Конечно, – уголки губ Кейтлин потянулись вверх, изображая улыбку, – Через пару лет я развалюсь на части, а сейчас я должна рисковать и без того недолгой жизнью, потому что мне так господа инструкторы сказали. Смысла в этом действительно особо-то и нет, искать его – трата времени. Вот тут я с вами, господин Инструктор, абсолютно согласны.
Кругом марш.
Кейтлин развернулась так, что тяжёлые косы взметнулись вверх и снова упали ей на плечи.
– Я не часть чего-либо, – фыркнула она себе под нос, – И уж тем более не часть вашей компании.
Пусть бы их всех сожрали. Пусть бы их всех унесло в море. Пусть бы кто-то сказал ей, что насчёт неё ошиблись, и она может возвращаться домой.
Да какое право они вообще имели на то, чтобы вытащить её сюда?
– За мной уже пришли, господин Инструктор, – ответила она, не оборачиваясь, – Вот только это были не ваши Глубинные, а такие, как вы.
Чтобы избежать пинка, она чуть ускорила шаг.

8

Эрнст вздохнул. Глубоко. Старательно подавил в себе гнев и агрессию и решил, что это знакомство надо поворачивать совершенно в другую сторону, иначе не избежать ему рукоприкладства в жёсткой форме.
- Я сочувствую, - медленно проговорил он. – Что тебе досталась такая судьба. Это и впрямь можно назвать проклятьем для обычного человека. Ты не желаешь этого, не ждёшь, но получаешь то, что получаешь. Но ты не в силах изменить это. Хочешь быть жалкой? Хочешь быть «больной»? – он саркастически выделил это слово. – Или хочешь сделать хоть что-то стоящее в своей жизни? Пусть даже в таком состоянии. Смысл вовсе не в том, чтобы бороться или лечиться, а в том, чтобы остаться человеком даже будучи канмусу. Ты жалуешься и ноешь на свою судьбу. А ты видела эсминцы? Им всего по 10-12 лет, а они уже ходят в бой, сражаются и побеждают. Они не ноют в уголке, не сбегают, хотя им не менее трудно, чем тебе. А может даже более, у них ведь отняли счастливое детство. Они теперь навсегда прикованы к морю. Ты, как капризный ребёнок, но наступило время взрослеть. Очень быстро взрослеть. Хочешь ты этого или нет.
Он постарался выдержать свою речь в не самых нравоучительных тонах, но с ведущей позиции сверху. За разговором они дошли до общежития. Сильно стесняться того, что он заходит на территорию девушек, Лютцов не стал. Он тут в роли инструктора, а не из пошлых соображений. Так что он предъявил пропуск охране и проводил вперёд себя Конго. До комнаты.
- Переодевайся в форму и отправляемся на полигон, - сказал он ей перед дверью в её комнату. Нарушать личное пространство девушки он не собирался, не для того его приставили к ней. Хотя, если она будет вытворять ещё больше вольностей, придётся нарушить и эту границу. Флот, как и армия не направлены на ласковое отношение к людям. Они направлены на унижение и уничтожение всяческой личной свободы и воли. Нужно это только затем, чтобы человек мог отринуть всё человечное в себе в угоду жестокости и злобе, которые и помогают бороться с врагом. Любым врагом. И он воспитает из этой капризной девочки линкрей. Разговорами, тренировками, кнутом или пряником, но он сделать из неё ту, от чьих залпов Глубинные будут дрожать и разбегаться, как от огня.
Немного сбавив темпы своего наставительства, Лютцов получил небольшую передышку. Сейчас он не был настроен орать или бить кого-то. К муштре он относился философски. Она, разумеется, жестока, беспощадна и унизительна, но в ней есть толк. Надо разумно применять её. Сейчас он был в состоянии, когда добиваться внушения он был намерен разговором. Но это вовсе не значило, что при малейшем нарушении устава, он не выбьет дурь из этой фифы или не спустит с неё семь шкур. Пока игра идёт по его правилам, всё в порядке и он может позволить себе терпимость, но только до момента нарушения правил. И девочке ещё предстоит это понять.

9

Он сочувствует. Что-что?
На лице Конго отразилось откровенное неверие. Ну да, может быть, они же все тут в одной лодке. Скажи бы ей это адмирал, например, и от скепсиса ему было бы не сбежать. Там вообще сложно поверить в искренность сочувствия. Вот им уж точно не понять.
Лютцову, который ясно обозначил свою принадлежность к «заражённым» – почему-то именно это слово нравилось Конго больше всего, не дети моря, не японское определение, даже не короткое «корабли», а именно заражённые – с некоторой натяжкой можно было не отказать в умении сопереживать. Впрочем, даже если он это дежурно выдал, смысла злиться у Конго не было. Она же сама эгоистка и сама с трудом выжимала из себя такие вот сочувственные вздохи.
Хорошо, одно очко в пользу господина Инструктора. С натяжкой и необходимыми допущениями, конечно же.
Слушать дальнейшие речи никаких не было сил – и не потому, что с точки зрения Кейтлин, несли ей откровенный ура-бред, призванный поднять боевой дух методом «кому-то сейчас хуже, чем тебе». Да, кому-то хуже, чем мне, кто-то умрёт через десять лет, а не через год, а в Африке вообще дети голодают.
Это не работает.
Это правда не работает с ней, хоть убейте, хоть избейте, это всё равно не сработает. Дела ей нет ни до детей, ни до кого-то, кроме неё самой. Потому что собственная шкура, она всегда дороже. Потому что времени лично у неё осталось так мало, что всё то, чего она не успела сделать, маячит перед глазами и вызывает ночные кошмары. У неё правда нет сил пытаться искать кого-то, кому хуже.
Кейтлин вздохнула. Опустила голову, чтоб собраться с мыслями и, что важнее, спрятать лицо за прядями волос.
– Знаете, где я эти победы видела? – глухо вышло, без выражения, без прежней нотки наглости и издёвки.
Где-где – в гробу.
– Нет, не так. Мне пора повзрослеть, постареть и встретить свой конец. У взрослых впереди ещё знаете сколько? А у меня? То-то и оно.
Сразу после этого она заткнулась и без возражений шла туда, куда прикажут. Даже не попыталась запереться в комнате, чтобы привнести в скучное утро толику веселья, пока будут выламывать дверь.
Точнее, она даже не попыталась там закрыться – встала в проёме, чуть удивлённо взглянула и по-человечески (наконец-то) спросила:
– А спортивный костюм разве не подойдёт?

10

«Сколько самомнения! Сколько гордыни и эгоизма! Это же надо так любить себя и так презирать всех остальных. Особенно таких, как я…Или адмиралов она презирает больше?» Эрнст вздохнул без всякого облегчения. Ему было даже противно марать руку об такую зазнайку, но бить её он не собирался. Он хотел идти по пути трудного воспитательного процесса. По пути жестокого преломления характера и изменений.
- Скажи, у тебя есть хоть капля гордости? – с интересом спросил Лютцов. – Хотя бы капля, чтобы не ныть, не стонать и принимать СВОЮ судьбу. Твою, ни чью другую, а только твою. Или ты способна только прибедняться, плакать и ныть? О том, как тебе плохо. Только тебе и никому другому, никому больше так не плохо на свете, как тебе, - он говорил тоном, передразнивающим Конго. – Тебе самой нравится такой быть? У тебя есть хоть капля обыкновенного самоуважения?
Он посмотрел на Конго серьёзно и холодно. Его гнев и негодование сменились чувством брезгливого отвращения. Он понимал тех, кто плачет о своей тяжёлой судьбе, он понимал тех, кто плачется о том, что им больно или страшно, но он также знал, что они закончат. Слёзы рано или поздно пройдут, они соберутся с силами, они встанут и смогут сражаться. Слёзы высохнут, они перестанут плакать. Но эта девчонка была просто странной. Она отрицала службу, она отрицала своё положение, свою судьбу, она пыталась просто сбежать, как последний дезертир, как последний трус с поля боя. Нытик и пораженец, которого требовалось воспитать. И первое, что будет её уроком – это форма.
- Линейный крейсер Конго, - сурово начал он, глядя в упор на девушку. – Запомните, форма придумана не ради красоты. Она придаёт строгий и стройный вид не только человеку, но и его мыслям. Поэтому тренировочная форма допускается только на занятиях по физической подготовке. Сегодня же Ваш выход в море на стрельбы. Так что, будьте добры, приведите себя в порядок, - последнюю фразу он бросил совершенно беззлобно и даже с ленцой, показывая, что обсуждение на этом закончено.

11

Пока «господин Инструктор» решил в который уже раз за их недолгое знакомство снова завести прежнюю шарманку на тему пламенных речей, Конго – или Кейтлин, ей ведь до сих пор было плевать на общие правила именования – испытывала непреодолимое желание почесаться. Жест, который, пожалуй, исчерпывающе бы объяснил, ну или хотя бы выразил её к таким речам отношение.
Это не работает, помните?
Чем она должна была гордиться? Этим? Своим джек-потом, словленным будто бы напоследок, как финальный аккорд?
Э, нет, не годится. Гордиться тут решительно нечем. Правда, спорить тоже бесполезно: и так ясно, что с инструктором ей не повезло. Тут вообще есть психологи? Помощь там, поддержка? Или все дети (они, всё-таки, дети) предоставлены сами себе? Тогда эта организация хуже иной психбольницы, не иначе. Ломающая, калечащая, но точно не пытающаяся помочь. Психам хоть таблетки дают, а ей таблетки вообще не положены.
Мрак.
А вот вторую пламенную тираду, уже на тему формы, Конго попыталась прервать, вскинув руку и протяжно экнув. Не получилось, пришлось подать голос.
– Да постойте ж вы, патриот, – она как бы и не издевалась, просто говорила в привычной манере. Хотя, видит Бог, ей стоило бы поиздеваться и спросить, заготовлен ли у «господина Инструктора» яркий спич на каждую жизненную тему. Отказался от ужина? Яркий спич о переводе продуктов. Не вышел на общий сбор? Речь о командном духе. Принимаешь ванну больше, чем пять минут – ну, тут тоже понятно.
У него что, блокнот с такими вот темами есть?
– Я совершенно не о том, – Кейтлин отступила от двери, приоткрывая её, – Вообще-то, я не могу одеться в форму. У меня её нет, я приехала всего шесть дней назад. Или вы говорите о форме моей предшественницы? Я бы не хотела трогать вещи покойников.
Она не была уверена, что вещи прежней Конго остались на этой базе. Точно знала, что эта комната ей не принадлежала, жила покойница где-то в другом месте. Здорово, конечно, потому что так ей было бы ещё паршивей.
– Может, всё-таки спортивный костюм?

12

Судя по всему, все его речи и морализм тут был не уместен. Что ж, биться в эту дверь бесполезно. Что там ещё есть в его рукаве? Задушевные беседы? Отеческие советы? Ругань? Что вообще может привести эту девчонку в чувство. А может забить? Она же не его головная боль? Она – просто довесок к штабной работе. Просто ещё один новобранец, который его не волнует и волновать не должен. Что она, зелёная новобранка, смыслит в армии? Зачем перед ней распинаться? Пару заходов было сделано, не работает. Нет, терпение и труд, конечно, творят чудеса. И его, немецкая доктрина требует прикладывать все усилия, но во флоте надо уметь лавировать, а не лезть напролом. «Манёвры, Лютцов, манёвры и ещё раз манёвры». Он подумал над последним предложением девушки. Странно было, что ей никто не дал форму. Но не писать же кляузы на это в Адмиралтейство.
- Чёрт с тобой, - махнул он рукой с уставшим видом. – Меня, откровенно говоря, приставили не наряды тебе подбирать. Можешь хоть в шубе, хоть голой, - он посмотрел на часы. Времени они потеряли просто гору. Выходы на это время были уже закончены, а значит, девка всё-таки останется без стрельб. Обидно, что ни говори. Ему не удастся пальнуть ей в борт ради острастки. Да и вообще всё не по плану. Но не отступать же от тренировок из-за этого.
- Можешь плясать, мы полностью опоздали на стрельбы с твоими прогулами. Ещё три наряда, завтра пойдёшь драить комнаты. Раз уж не любишь море, будешь работать на благо общества на берегу. Ну, а сегодня…Что ты уже успела узнать о своей «болезни»? Не думаю, что тебе рассказали много, раз ты так полна предрассудками. Сегодня у тебя будет сессия вопросов-ответов. Раз уж я твой инструктор, то я буду отвечать на все твои вопросы, пока мы будем таскаться по базе. Если вопросы будут умными, то в конце тебя ждёт подарок, если будешь валять дурака, получишь наказание. Про подарок не скажу, наказание – трое суток в карцере на воде. Так тебе понятнее?
Лютцов лениво смотрел на свою подопечную, не питая особых надежд на установление контакта. Он пообещал себе, что ещё несколько раз он попробует. Он будет честен с собой, он не бросит это дело просто так. В крайнем случае, он будет просто муштровать её. Как в старой доброй казарме это делают с пехтурой. Причём делать он это будет лениво и ради галочки. Но пока он не опробует все методы воздействия на это девицу, он не отступится. Раз уж он взялся за это дело, то он, Эрнст Вебер Лютцов, не отступит.

13

Наконец-то.
Наконец-то их разговор перестал напоминать беседу слепого с глухим – они достигли какого-то понимания, пусть и в вопросе формы. Надо было порадоваться, да только сил уже не осталось. Никогда до сего момента Кейтлин не думала, что её может так утомить разговор. Даже тому, что, в итоге, они опоздали – это становится ясно из раздосадованного выпада в её адрес – она уже не порадовалась. Только пожала плечами и глянула в потолок, словно спрашивая у штукатурки «а чего тогда делали такой крюк в общагу, если всё равно опоздали?».
Нет ответа.
Не потому, что она не спросила, а потому, что вряд ли будет хоть какое-то логичное основание всему этому. Если бы они пошли на полигон сразу же, не тратя время на перебранки и крюк до общежития, возможно, они бы успели. Они этого не сделали, но не по вине, собственно, Конго – здесь наворотил дел «господин Инструктор», и это была его вина. Совесть Кейтлин могла быть спокойна.
– Не буду,  – покачала головой Кейтлин, – Зачем?
Она здесь не для того, чтобы устраивать диверсии и ломать чужое расписание, выверенное до минутки, пора признать, что им просто не повезло друг с другом. Ей бы пригодился психолог, а не солдафон, и времени бы потребовалось больше, чем один утренний час.
Давайте поговорим об этом?
Странно, но примерно так оно и вышло, ведь ей предлагали поговорить. Задавать умные вопросы. Ладно, что ж, пусть будет так. Кейтлин снова вышла из комнаты, снова нацепила нехитрую обувь, не забыв, пока ноги были босыми, почесать пяткой вторую ногу, и, выпрямившись почти по струнке (в силу привычки, кстати, а вовсе не из исполнительности), задумчиво окинуть взглядом «инструктора».
– Я знаю, что во мне сейчас что-то живёт, и это не глисты, – вышло как-то скучно, – Это «что-то» является кораблём и думает, что внутри меня можно творить всё, что ему вздумается. К сожалению, оно немножко право, так как я попыталась утонуть в пруду рядом с домом, но не помню, как меня туда занесло.
Конго поскребла пальцами щёку.
– Так как оно немножко право, я теперь немножко зависима от моря, мне оно нужно. А ещё я знаю, что предыдущая – имя её остаётся несказанным, отчасти потому, что настоящего имени той девочки Кейтлин не знала, а называть её «Конго» больше не могла, – пропала без вести. То есть, умерла, раз я здесь.
«Она умерла, оставив мне свой подарочек, хотя мы даже знакомы никогда не были, её больше нет, а я даже не знаю, чем она жила»
Их что-то объединяет, и Кейтлин стыдно за это. То ли она занимает чужое место, то ли просто что-то украла.
А ещё её злит этот факт. И расстраивает.
В общем, ей не очень хотелось говорить о той, первой.
– Получается, у меня даже зараза немножко бэ-у, – горько отозвалась Кейтлин, – И это всё, что я знаю.

14

Лютцов выслушал Конго, но пока ничего не говорил, он ждал вопроса. Вопроса не было. В тишине они вышли из общежития, и инструктор повёл подопечную к пирсу. Идти было прилично, но это было даже хорошо. Было время собраться с мыслями и поговорить нормально. Заодно подумать над ответом. «Значит, она приравнивает Дух к глистам. Пусть и не совсем честно говорит об этом. Интересная трактовка. Придётся обсудить это хорошенько, чтобы выправить положение».
- Ну, от части ты права, - начал он после некоторых раздумий. – Дух корабля живёт в тебе. Это в твоих словах правда. Теперь о том, что в твоих словах не совсем так. Дух не приказывает тебе, что делать. И вреда он не несёт. Он просто стремиться в воду. Это всё. Плюс, даёт тебе небольшие надбавки на уровне инстинктов и психики. И уж точно он не хочет тебя убивать или портить тебе жизнь. Это вопрос принятия, только и всего, - Эрнст медленно прогуливался по улочке базы рядом с Конго на одном уровне. – Что касается прошлой Конго, то тут я не могу рассказать тебе много. Мы с ней не пересекались, когда она была тут, я сражался в Северном море. Но она погибла. Да, так тоже происходит с нами. Это печально, - он хотел что-то добавить про неотвратимость, но решил не упоминать это сейчас. – Строго говоря, никто не знает по какому принципу дух выбирает себе носителя. Этот процесс крайне загадочный для всех. Известно лишь то, что это дети от 10-12 лет до 19-ти. Также есть небольшое наблюдение, что духи тяжёлых кораблей выбирают тех, кто старше, а духи малых – младших. Но это просто наблюдение.
Они дошли до пирса. В это дневное время они были тут не одни. Какие-то служащие прогуливались тут, была парочка маленьких эсминцев, но не так много людей. Сегодня был обычный день, который не выделялся из повседневной рутины базы. Погода была хорошей и Лютцов расстегнул мундир, чтобы было чуть легче. В крайнем случае, он сейчас на не официальной работе, так что и эти правила соблюдать не обязательно.
- Что касается «бе-у», как ты выражаешься, то с твоим отношением я бы не стал на это жаловаться. Или ты хочешь провести месяц в лаборатории по изучению духов? Каждый новый дух изучается, чтобы дать ему классификацию и создать под него модули. А также проверить всё, что можно проверить, протестировать. Пальцами потыкать там, разобрать на составляющие. Там ты точно почувствуешь себя больной. Не самая приятная судьба. Или, - Эрнст изменил направление вопроса. – Тебя коробит, что ты заражена Духом того, кто погиб? Тебе не нравится, что кто-то уже был в этой роли, а теперь это ты? Но ведь это не твоя вина. Ты не могла выбирать и не выбирала. Как ты и имела ввиду, у тебя не было выбора. Тогда зачем себя винить? Корить судьбу тоже не вижу смысла. Духа? Может быть тут есть доля правоты, его можно винить. Но мы пока не умеем взаимодействовать с ними. Мы даже не можем сказать им, как нам трудно быть Детьми Моря. Но не пытайся вернуться в прошлую жизнь. Ты уже не станешь обратно человеком. Хотя мы все тут пытаемся быть людьми и сохранять лицо. Мой тебе совет, хотя ты и не просила о нём, - найди себе увлечение. Любое. От оригами до выращивания цветов. Это сильно помогает. Я вот люблю поэзию, - сказал Лютцев абсолютно честно и откровенно. – Я не умею писать стихи, но люблю читать произведения различных авторов. Ты тоже вольна выбрать себе что-то по душе. Так тут люди и живут, - он покачался на каблуках, глядя на набегающую волну. – Есть какие-то вопросы для уточнения или что-то интересующее? Куда хочешь сходить дальше?


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Мирное время » [06.04.2025] Тренировать нельзя отступить


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC