Kantai Collection FRPG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Мирное время » [ЦБ] 22.03.2025 "Кригсмарине отдыхает или панацея от всех проблем"


[ЦБ] 22.03.2025 "Кригсмарине отдыхает или панацея от всех проблем"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Время действия: Ранний день
2. Погодные условия: +18, пасмурно и ветренно
3. Место действия: запад базы, кафе в зоне отдыха
4. Участники: тяжёлый крейсер Адмирал Граф Шпее, тяжёлый крейсер Лютцов, линкор Тирпиц
5. Сюжет: Кто верит в судьбу, кто в выбор, кто ни во что не верит даже в чёрта назло всем. Однако в один прекрасный день в одном месте по разным причинам собрались трое коллег из одного флота во всех смыслах слова, совершенно об этом не подозревая. Тем более что двое из героев этой истории являются друг другу братьями по своей роли. Что из этой встречи выйдет? Время покажет. Что же до поставленного в самом начале вопроса, уверенно можно сказать одно - с фактами не спорят...

Отредактировано Admiral Graf Spee (2016-07-30 02:42:00)

2

Бывают же дни, когда погода умудряется вторить твоему внутреннему состоянию, и это при её-то капризности. И альбинос сейчас испытывал странное удовлетворение от данного факта. На центральной базе он был впервые, и данный перевод юношу устраивал и потому что он мог увидеть или узнать что-то новое, и потому что подобные переходы утоляли его тягу к странствиям, которую получил от своего духа, как тяжкрей упорно называл. Стоит объяснить, что произнести хотя бы в мыслях слово "паразит" у Регула язык не поворачивался. По крайней мере, конкретно он смотрел на данное явление скорее как на симбиоз, взаимообмен - дух получал "вторую жизнь", носитель становился частью истории, которую так легко потерять, исказить. Да и разве мало детей участвовало себя героями, защищающих свои семьи, а то и весь мир? И Арчер был из их числа: когда ему рассказали кто в нём поселился, кем он стал, альбинос в этом увидел оказанную ему Кораблём честь, потому что уже вся планета знала кто такие "Канмусу" и чем они занимаются. Именно поэтому, в жутком волнении Регул по факту поклялся что флот он не подведёт. Однако скоро юноша сделал для важное открытие, что далеко не все люди видят в подобных ему детях героев - глаза и уши у Арчера были на нужном месте. А два дня назад на человечество была сброшена словесная бомба, которая по своей силе пожалуй превосходила объявление о Глубинном Флоте, до сих пор подобно брошенному в воду камню пускала волны по всему шару, будоражила умы. Альбиноса совсем не беспокоило, что через пять-шесть лет он перестанет ходить в море, ибо дух останется с ним, а в силе далеко не всё счастье. Все эти два дня одна мысль точила разум тяжкрея подобно червю: десять лет, в лучшем случае пятнадцать, а потом всё.
Именно из-за этого прямо сейчас по дорогам базы шел высокий статный юноша с кожей белой как снег, зализанными назад точным пробором волосами, светло-алыми глазами, одетый в форму капитана цур зее, и шел он по сути куда глаза глядят. Арчер прекрасно понимал, что будут думать о нем прохожие, посмотрев ему в лицо: задумчивый, а то и мрачный, но что-то с этим сделать парень не мог однозначно, ибо душа его собственная словно лишилась изрядного куска. О, как ему в эти минуты хотелось чтобы душа корабля действительно была таковой! Чтобы её можно было спросить: почему так мало времени? Не жалеет ли сам дух о том, что он так часто будет менять носителя? Доволен ли он такой короткой жизнью? Как Регул мечтал оставить свой след в этом мире, посвятить себя идее, или хотя бы конкретным людям, сделать для них как можно больше! А десять лет... Это же ни о чём! И так уж вышло, что сейчас у альбиноса был отбой. Он очень настойчиво просил командира дать ему какое-нибудь важное задание, лучшее лекарство от подобных недугов. Но, увы, Регула уложили на обе лопатки его же оружием: "Славно поработал - славно и отдохни", таков был приговор. Юноша пробовал занять себя делом, хобби но ничто не помогало прогнать ненужные мысли, его бесило осознание что разум пытается убежать от проблемы а не решить ее раз и навсегда как нужно. Ветер дул навстречу, шепча всему живому свою тяжёлую песню, облака давили своим присутствием, всё словно сговорилось вторить внутреннему настрою. В конце концов Арчер был вынужден признать, что занимается садомазохизмом и решил хоть сколько-то посидеть в кафе, чтобы разбавить обстановку и настрой. Он даже не глядел на название заведения - просто вошел в первое попавшееся.
Здесь было не так уж и плохо: свет мягко освещает помещение, теплые цвета, не так шумно. Вот только места были все заняты... Впрочем нет, один единственный свободный столик нашелся и Регул поспешил его занять. А затем, заказав себе, чай как истинный англичанин, стал наблюдать что здесь происходит. К своему неудовольствию Арчер отметил что в кафе он единственный в темной с красным одеждой: слишком выделяется.
"Знал бы Эрих Мария Ремарк, что детям придется нести на себе десятилетия войны, он бы в гробу перевернулся несколько раз.", подумал Регул, делая глоток из полученной чашки, аккуратно держа ее над блюдечком тремя пальцами правой руки. Вот каково будет родителям этих "солдат" хоронить их не только из-за смерти в бою, а еще из-за естественной смерти, которая так быстро хватает тебя и призывает к ответу за все хорошее? Все еще были живы разговоры о выделенном сроке, кто-то уже с этим справился, кто-то до сих пор переваливал досаду, обиду, а то и вообще праведный гнев. Каждый будет жить так как умеет...
И вот тут-то началось.

Отредактировано Admiral Graf Spee (2016-07-30 05:40:40)

3

«В Суригао утром встанет солнышко,
В Суригао чайки над волной.
Суриаго - чем он вам запомнится?
Суригао - только лишь войной…»

Эрнст напевал эту песенку в своих мыслях проходя по базе и оглядывая небывалую тишину тут. Не так часто это бывает. Но нигде не видно шумных эсминцев, нигде не прогуливаются крейсера и подлодки, а в воздухе нет привычного гула авиакрыльев с полигона авианосцев. Всё как будто притихло. Да и сам Лютцов сегодня тихий. Даже несмотря на то, что сегодня утром было очередное муштрование Конго. Кажется, он стал привыкать к ней и даже как-то по-своему полюбил. Как ученицу, разумеется, не больше, но что-то тёплое он к ней испытывал. Хотя их тренировки всё ещё напоминали муштру, они делали какие-то шаги навстречу друг другу в сложном деле взаимопонимания. Она не такая плохая, какой кажется в самом начале. Просто ей немного не повезло в жизни.
Но даже не Конго сейчас волновала тяжкрея. Информация, что получил мир совсем недавно, была намного сильнее и глобальнее. И очень многое становилось понятно в связи с этим. Он-то думал, что впереди вся жизнь и можно не торопиться. Он уже привык к сражениям, он уже привык к жизни на войне, а оказывается, это всё очень временно. Ему остался год. Год, а потом его спишут. А потом он вообще умрёт. Это было несколько резко для такого сообщения. Было о чём задуматься. Лютцов был в раздумьях. И его судьба сейчас означала, что ему просто выдали билетик на спокойную службу, в дали от сражений и боёв. Но разве это – судьба боевого корабля? Разве он не обязан нести знамя победы в первых рядах наступления? Разве не бой его стихия? Его уже списали? Списали на инструкторскую работу, чтобы потом его подопечные гибли в боях? Вот уж участь, постыднее которой сложно представить.
Мыслей было много, мысли были разные, но тяжёлые и мрачные. Сейчас хотелось выпить, коль уж дел на сегодня не было. Не напиваться, а именно выпить. Так что Лютцов направлялся прямиков в кафе, что было не так далеко. Он предполагал посидеть в одиночестве и тишине за чашкой кофе с ликёром. А там и день как-нибудь пройдёт.
Однако, все его планы были разрушены, когда он окинул взглядом помещение кафе. Да, все места были заняты. Оставался только один столик, за которым какой-то парень в форме, которая, как две капли воды похожа на форму самого Лютцова, пил чай. Карманный линкор даже усмехнулся от такого зеркального совпадения, но выбирать не приходилось. Он заказал кофе с пятидесятью граммами егермейстера и направился к столику, чтобы ожидать заказ.
- Добрый день, - без особых интонаций поздоровался канмусу, разглядывая странного юношу, с которым предстояло делить место. «Альбинос? Точно, так и есть…Вот уж странно, что среди канмусу довольно много подобных отклонений. Странно выглядит, я не видел его на базе…Хотя когда мне, я же всё время провожу на полигонах или в инструкторской…Интересно, кто он из кораблей? Не похож на эсминец, скорее крейсер, может линкрей…Если форма наша, то может кто-то из знакомых?» Размышления проходили довольно быстро, поэтому задержки в разговоре не было. – Не возражаете, если присяду?
Хотелось задать вопрос о том, кто этот незнакомец, но Лютцов посчитал это бестактностью со своей стороны, поэтому смолчал. Просто ждал, когда ему дадут разрешение, чтобы сесть или развернут. Он не хотел ни к кому навязываться, поэтом спокойно мог воспринять и отказ.

4

Вчера Тирпиц психанула и что называется забухала со знакомым адмиралом, что вылилось в нехилую философскую дискуссию и... В общем, много чего было вчера, а сегодня она возвращалась. Опрятная форма современного бундесвера, знаки различия дойче-марине, пехотная кепи, и двойная нашивка на груди "Totenseele.G" и "DMS Tirpitz | BB". Среди людей её резко выделяло пошкрябанное лицо и янтарные глаза, в которых читалась усталость старого воителя, который жил по инерции, но не мог взять и перестать, ибо упрямство истинного воителя не давало такой поблажки. Хотелось слегка освежиться, да и захомячить чего нибудь. Или кого нибудь, как получится. Так бы ей и мучаться муками выбора, но внимание янтарных глаз привлекли две фигуры в окне одного кафе.
"О, знакомая форма"
"Ага, форма прадеда, только новенькая"
"Кригсмарине всё чаще требуют старой формы, это мы чтоли такие прогрессивные?"
"Мы второе поколение, нам бы выжить, а современная форма удобнее"
"Да, второе поколение. Восемь лет мясорубки, и вот, мы с тобой одни из последних"
"Может зайдём, поздороваемся? Нынче время такое, смутное, Янки вылили на меншиффе мегатонну дерьма и теперь как-бы не случился хаос"
"Верно мыслишь. надо зайти"
Тирпиц и Габи, порешив, что не помешает, повернулись с хитрой ухмылкой, и зашли в кафе, мимоходом заказав чай покрепче и немного закуси к нему, плотный завтрак уже был на квартире у адмирала перед уходом, но закусить не помешает, да и обед скоро.
"Хм, точно, меншиффе, оба свои, это тепло своих кораблей я не забуду"
"Не сомневаюсь. А ещё, судя по ощущениям, они ещё и... Бразершипы. И из-за этого не пойму какого класса, но ничего, сейчас узнаем"
"Памятуя, что Я и Сестрица единственные линкоры кригсмарине, Гнайзенау и Шарни мы знаем, остаётся не такой уж широкий выбор, корабли не меньше крейсеров, судя по энергетике."
Габи не отличалась нахальностью, но в дело вступила Тирпиц, и потому наглось пёрла через край, отчего линкор, шла аки бульдозер, цокая набойками берц. Процокав к столику, линкорша плюхнулась на свободный стул.
- Гутен морген, кригсмарине - выдала она, и одарила чуть ехидным взглядом неестественно ярких глаз два крейсера.

5

То, что Регулу не долго предстояло наслаждаться одиночеством было очевидным: последний свободный столик, за которым могли сидеть четверо. Можно было надеяться что любители этого кафе уже собрались, но альбинос общества не избегал. Ну разве что мог скрываться от личностей с конкретной энергетикой, вроде той, с которой юноша вместе "набивали руку" как говорится на немецком флоте об учебе - одно воспоминание могло заставить лицо покрыться холодным потом. Впрочем, это сегодня тяжкрею не грозило: подошедший вежливо спросил можно ли подсесть, причем без всяких эмоции.
- Пожалуйста, садитесь., голова Арчера медленно и плавно поднялась навстречу незнакомцу, и за этим последовал тихий короткий ответ, сопровождаемый церемониально-вежливыми улыбкой и жестом левой руки который приглашал занять место напротив. Это была старинная привычка располагаться или сажать людей перед собой: проще наблюдать и слушать. Тем более что новое лицо вызывало довольно... странные ощущения. Будто смотришь в зеркало. Начать с того, как незнакомец выглядел - блондин спортивного вида, одетый в такой же офицерский китель, с равнодушным выражением лица. Разве что ростом он был выше, да глаза голубые (и слава богу, что не альбинос тоже, а то юноша точно бы решил что видит свою точную генетическую копию!), холодные как у самого Арчера. И это только цветочки, ягодки же такие - внутри Регула возникло непонятное теплое чувство... родства. Уж не исходит ли это от духа? Ведь именно ему тяжкрей был обязан много чем: частым приступам сонливости, которые к счастью удалось перебороть, неприязнью к английским надводным кораблям, и другое! То что никак не может быть частью самого Арчера.
"Тебя ведь не посылали сюда ко мне, чтобы я увидел себя со стороны и изменился?" , усмехнулся в мыслях Белый Охотник, как его окрестили однокашники в Атлантике. Ведь что правда, то правда, вся жизнь Регула кипела и бурлила внутри, наружу шла малая долька того что происходило на душе, причем далеко не всегда Регул мог сказать что он чувствует, а если и мог, то всегда оставался вопрос: его это или Шпее? Но коллегам зачастую хватало того, что они видели на лице, и принимали это за реальность. Только два человечка были близки к истине, видели его насквозь. Но одна была ходячим ужасом для юноши, хотя она возможна хотела как лучше. Другая же открыто презирала альбиноса и на людях называла его трусливым лицемером...
Но эта загадка оставалась открытой, и хотя открыто спросить незнакомца о том кто он будет жутким непростительным моветоном, в тоже время пасовать Арчер не собирался, не в его это духе. А потому он пошел привычными окольными путями:
- Прошу прощения, не могли ли мы видеть друг друга на базах Северной Атлантики?, обратился Арчер к своему соседу все с такой же манерностью лорда. - Так глупо получилось, мне показалось что я Вас знаю.
Удочка закинута, теперь надо ждать ответ, главное чтобы можно было уловить желаемый результат. Дабы соблюсти приличия и не выглядеть выпытывающим информацию сталкером, юноша завязал светский разговор минутами позже:
- Вы давно на базе? Я прибыл сюда днями назад, причем первый раз в жизни, мне бы очень хотелось знать, какое здесь положение дел? А то я в отпуске, хоть и предпочел бы сейчас служить, а спросить некого.
Зря, зря альбинос решил, что его покою уже ничего не грозит: объявился новый посетитель, который прошел к столику подобно танку и спокойно заняла третье место за столиком. Спокойствие было добито фамильярным приветствием будто присутствующие вместе закончили морское училище. Какая наглость...
- Как хорошо, что последние места не были заняты, мисс. Их возможные хозяева могли всего-то отлучиться на время, вот бы была иначе оказия., это был беззлобный завуалированный упрёк об отсутствии манер, вот блондин все сделал совершенно правильно, а эта... Тяжкрей, сделав второй глоток своего зеленого чая, стал рассматривать нарушительницу этикета: девушка примерно того же возраста, что и сосед, разве что здоровая как гора, в шрамах, и смотрит на мужчин ехидным взглядом. Вот уж кого природа воистину рубила топором. А кстати, тоже что-то знакомое в ней, и это сейчас говорили чувства именно Арчера. Глаза тем временем продолжали обыскивать современную униформу немецкого флота и обратили внимание на нашивки. Тирпиц, значит... Минуту...
ЧТОООООООООООООООО?!!!
Дальнейшее произошло в считанные секунды - чашка плавно и без потерь приземлилась на блюдечко, Регул с кошачьей грацией вскочил со стула по стойке смирно, причем совсем без грохота и приставил ладонь к макушке, отдав честь линкору:
- Прошу прощения за своё поведение, Fräulein Тирпиц! Для меня встреча с Вами - большая честь!, алые глаза стали как шарики от культурного шока, лицо запунцовело от осознания своего позора, голос дрожал, хотя и произнес тираду на одном дыхании за секунды.
Будучи совсем сосунками, канмусу нашли на полигоне выцветший агитационный плакат с милой девочкой и ее отцом, прибившего нехилого глубинника. Арчер тогда как истинный почемучка, расспрашивал на базе кто эти двое. Да разве найдется канмусу, который не захочет быть как коллеги из первых поколении?! Там же сплошь и рядом легенды, Тирпиц вдобавок еще живая! То-то же она казалась знакомой! Ничего себе ее жизнь отделала...
"Стыд,стыд,стыд..."
Больше всего сейчас хотелось провалиться в ад. Он тут еще ей нравоучения устраивал!..

6

Подозрительно странное чувство шевелилось в Лютцове, когда он смотрел на этого парня. Что-то хорошее, что-то близкое и родное. «С чего бы это? Нет, мы с ним определённо не виделись и определённо не знакомы. Да и не слышал я ничего про альбиноса подобного рода. Но я просто чую, что неспроста что-то тут. Он же как близнец мой». Эрнст благодарно кивнул и сел за стол туда, куда ему указали. Чтобы не проявлять невежливости, он уставился в сторону в ожидании заказа, но, кажется, его невольный компаньон сам желал разговора.
Часть про место службы была сравнительно простой. Понятное дело, что служить могли где-то рядом, но продолжение этой фразы выглядело до пугающего подозрительным. «Значит, не так всё просто? И он тоже чувствует что-то похожее. Такое может быть, но шансы такого – 2 на миллион. Сейчас надо бы разобраться в этом деле…» Дальше шла обычная болтовня по поводу базы и распорядков, про отпуск. Ну, можно удовлетворить любопытство, почему бы и нет. Это не такой важный вопрос. «Как хорошо, что остались ещё люди, которые чтят распорядок. Не то что эта Конго с её вечными откашиваниями от службы». Припоминание линкрея заставило Лютцова нервно оглянуться. Но её тут не было, разумеется.
- Я служил в северной Атлантике какое-то время назад, но Вас там точно не видел, - спокойно начал свой ответ канмусу, переведя взгляд на собеседника. – Хотя могу отметить, что у меня тоже есть странное чувство, что мы встречались. Тяжёлый крейсер типа «Дойчланд», Лютцов. К Вашим…
Но не успел он закончить фразу, как со спины налетел шторм в виде громкой бой-бабы, которая, судя по форме, была тоже от Кригсмарине. Лютцов пронаблюдал за реакцией паренька, бурной и восторженной. Да тут было чему восторгаться, ведь сама Тирпиц пришла и удостоила их своим вниманием. Однако Лютцов по своей природе не был склонен к восторгам и тушеванию. Он просто спокойно поднялся, встал «руки по швам» и отдал честь.
- Честь имею, госпожа Тирпиц, - без особых эмоций на лице поздоровался тяжкрей. – У нас и впрямь есть свободные места. Прекрасная встреча, на мой взгляд.
Он опустил руку и сел обратно на своё место, без особого стеснения. А вот его собеседник, судя по всему, слегка перегибал палку с волнением. Сам Лютцов только слышал о Тирпиц, но, по слухам, за ней не водилась дедовщина и муштрование по уставу. Но разговор был беспощадно прерван и начинать его надо было заново. Но теперь это должна была быть инициатива незнакомого юноши или самой Тирпиц, потому что к столику как раз поднесли кофе, и канмусу принялся пробовать его на язык. Кофе оказался слишком горячим, поэтому был отставлен в сторону на время.
- Какими судьбами тут, Тирпиц? – всё-таки решил проявить участие Эрнст. – Давно из похода? На море всё без перемен?
Не очень хотелось рассказывать, что его перевели на временную штабную работу в роли инструктора. Всё-таки для боевого крейсера это позор. По крайней мере, по меркам юноши. Но с этим ничего не оставалось делать, просто признать, как данность. Атмосфера за столом утихла, поэтому можно было переходить на ровный тон в диалоге.

7

Тирпиц произвела дланелик и вздохнула, Жестом показывая альбиносу, чтобы садился и не устраивал кипеш. В прочем, второй тоже сотворил не то что от них шибко ждали.
- Майн готт, ну как на параде. Не на службе же, да и там честь только адмиралам отдают. - отлепив длань от лика Тирпиц таки принялась за принесённый "завтрак".
- Хм, небось откопали древние агитплакаты времён становления ОВМС, и начали расспрашивать старичков кто такая. Эх, накуралесила Габи по молодости, а я отговаривала. Вот кстати, знакомьтесь, Габриэль Тотенсееле. - Тирпиц ткнула ногтем большого пальца во вторую нашивку и на секунду её тело застыло. Резкий вдох и взгляд уже не сочится наглостью, а поза резко становится чуть скованной. Даже аура страшного и большого линкора пропадает. Девушка лишь чуть виновато улыбается и кивает.
- Я-мы-я часто бываем на Центральной... Мы заходили к одному из наших старых адмиралов. Надо же после этих новостей с кем-то поговорить по душам. Вот, возвращалась. А в походах, да мы сейчас разве что если совсем плохо вылезаем с баз, зато перекидывать нас любят. А на море. Да что там изменится то? - слегка дрожащий голос, совсем другой тембр, даже та бархатность низкого голоса пропала, и голос стал чуть писклявым. Метаморфозы у Габи-Тирпиц очень заметны, в отличии от подавляющего большинства, у которых личности либо сливаются, либо не имеют серьёзных отличий, либо проявляются очень редко, в экстренных ситуациях, как например у малышки Ришелье, которая на суше была сущим ми-ми-ми, а в море натуральный берсерк, когда дух брал верх над человеком. У Габи же всё было очень плохо и каждая сторона меншиффе обрела свою личность, полноценную и независимую.
"Тир, какого хрена?"
"А что, весело же"
"Засранка"
"Да, я такая"

8

Интересно, а как часто на земном шаре можно встретить человека, который так похож на тебя? Есть же дети, которые будучи единственными в семье, хотят иметь брата или сестренку, верно? А что если эта родственная душа действительно существует, но не в твоей родной семье, а где-то там, в терре инкогните и вам нужно лишь каким-то чудом встретится, найти друг друга? Незнакомец продолжал вызывать приятные ощущения, хотя до сих пор он всего лишь поблагодарил жестом, сел за предложенное место и задумался о чем-то своем. Ведь одно дело когда личность имеет схожие с твоими собственными повадки, которые чаще всего имеют уникальный контекст. А когда в этом видишь свой образ мышления - это совсем другой разговор; Регул еще не знал, какой из данных вариантов правилен, но "Шпее" упорно склонял своего носителя ко второму варианту.
А закинутая сеть альбиноса дала результат, и он пришелся не с меньшим эффектом, чем явление Тирпиц. Лютцов? Бывший Дойчланд, головной корабль одноименного класса?! То есть... он систершип. А ведь как странно это, не родственник совсем по крови, и в то же время... брат. Б-р-а-т, мысленно произнес Арчер, словно в этом слове он искал ответы на свалившееся "счастье".
Данная информация объясняла все, вот только что теперь с этим делать? За свою жизнь Регул ни разу не видел "однотипники", а сейчас внутри юноши перемешались чувства "незнакомец" и "брат". Вот как можно считать братом или сестрой человека которого видишь впервые и о котором ничего не знаешь? И что важно, Регул просто не умел с ходу, с разгона строить отношения, всегда на это находилась тысяча причин: неуверенность в том что он будет интересен, страх опростоволоситься, в общем много чего. Но на душе все равно было легко и тепло, да и поведение Лютцова вызывало уважение. Может, стоит все же попробовать стать "младшим братом"? Хотя бы из соображении "обязанность перед неформальной семьей"?
- Очень приятно познакомиться, Лютцов - обратился к "старшему" во всех отношениях брату Арчер, взяв себя в руки, и протянул руку. Сейчас только каменное напряжение лицевых мышц и стыдливость в глазах могли указать что Регул до сих пор переваривался в собственном соку. Покончив с этим обычаем, альбинос представился обоим коллегам:
- Тяжёлый крейсер Адмирал Граф Шпее, к вашим услугам. Говорить дальше он не стал, после всего сказанного и так все понятно, так что Белый Охотник просто сел. Ему так и не удалось придумать четкую линию поведения перед Лютцовым, а потому оставалось только одно - импровизировать. Легко с объектами, тяжело с субъектами.
- Скажу честно: я плохо веду задушевные беседы, и я точно не душа компании. Не умею ей быть... ... Я хочу сказать ... Я не знаю выйдет из этого дельного, но я ... Хочу быть братом. Даже мы не сойдемся как личности, Вы все равно сможете рассчитывать на мою помощь. - альбинос все же замялся и отвел временно взгляд, чтобы перевести дыхание. Затем снова обратился к голубоглазому:
- Хотя, я не думаю что смогу дать Вам что-то действительно весомое - я плаваю всего девять месяцев, Вы наверняка гораздо опытнее меня. Японский Бог, Регул, послушай только себя со стороны! Мямлишь как девчонка! Почему ты чёрт подери спокойно держишься в толпе незнакомцев даже если те подкатывают, а попытка разговорить с кем-то действительно по-людски тебя вгоняет в краску? Права, права была тысячу раз, назвав тебя трусливым лицемером...
А Тирпиц это только усложнила: она отмахнулась от произошедшего как от фигни, жест очень благородный, учитывая какое тут вышло недоразумение,и это только усилило ощущение своей вины, от этого только сильнее хотелось сделать что-то конкретное, чтобы можно было не искупить, в искупление Любого рода Регул не верил напрочь, что порой усложняло отношения с коллегами, - перевесить чашу весов на которых лежало все хорошее и плохое. Когда же линкор познакомила тяжкреи с Габриэлью, внутренняя гармония как ни странно звучит вернулась, благо разум занялся новым вопросом: нашивка номер два - Габриэль? Или этот жест значит что еще? Габриэль Тотенсееле... Какая интересная фамилия: мертвая душа. Впрочем, Тяжкрей понимал что значит жить с говорящим именем. Арчер - лучник, Регулус - у европейцев царевич, у арабов сердце льва; родители постарались на славу, сделав свое чадо "уникальным". Но спрашивать о значении "знакомства" не потребовалось - ответ пришел тут же от самой Тирпиц. Обе брови изогнулись в изящные дуги. Другая манера речи, поведения, даже атмосфера изменилась на противоположную, словно доктор Джекилл обернулся мистером Хайдом. Это шутка такая? Хотя ничего вроде на это не указывает. Расстройство личности? Возможно, хотя душевнобольной не позволят ведь служить. Но правда была в том, что как бы там ни было, судить юноша не собирался. Не имел он на это право, а если версия номер два была верной, то он чертовски понимал Габи...

... - Здравствуйте, я могу зайти?
- А, Регул. Конечно, заходи. Что-то случилось?
- Эмм,.. помните наш разговор 17 числа?
- О паразитах? Конечно помню. Ты хочешь обсудить что-то связанное с ними?
- Да... Дело в том что по моему мой... Моя душа корабля действительно является душой. Настоящей.
- Правда? Вот как интересно. Продолжай.
- Я не до конца был правдив на прошлом приеме, у меня действительно было тяжело на душе. И той самой ночью мне приснилась Она. Я очень переживал за то что та игрушка была мной сделана совсем неправильно, я помню как на чистом инстинкте уткнулся в Нее носом, а Она просто меня обняла. И мы так и стояли, помню также что Она периодически гладила меня по голове. На душе было так приятно, тепло...
- Пожалуйста, опиши ее.
- Ну, Она девушка лет двадцати двух, стройная, я бы даже сказал, тоненькая. Среднего роста, лицо плавным овалом, пепельно-светлые волосы, лежащие в прическе каре. Одета в офицерскую морскую униформу, причем старую - такие точно уже не используются. В Ее облике, атмосфере есть что то строгое, но у Нее грустные глаза. И улыбается она также...
- ...
- У меня и до этого сна были ощущения, чувства которые я не понимаю. Которые явно не мои. Ведь если они принадлежат Ей...
- "вежливо, тепло смеется" Боюсь, сны являются отпечатком того чего мы желаем на подсознательном уровне. Так что "Она" скорее является олицетворением твоей потребности в близком человеке, с которым ты будешь чувствовать себя защищенным на эмоциональном уровне. Помни, паразиты не могут обладать личностью и "чувствуют" лишь благодаря твоим эмоциям, они могут только помнить что они делали будучи кораблями, максимум на них может отложиться отпечаток личности их капитанов, и то лишь самые явные детали...

Но сны продолжали приходить. И если они были о Шпее, то в них непременно была Она. Но в итоге Арчеру пришлось молчать о своих ощущениях, ибо он помнил как по счастливым обстоятельствм под слушал разговор психологов о том что с ним: яркая фантазия или помутнение рассудка. А Регул не хотел, чтобы его считали фантазером или безумным. Но сны никуда не делись...
"Как бы мне хотелось чтобы Ты была настоящей...
- Но ведь наша работа дает плоды, разве нет? Берем под контроль торговые пути, защищаем наши семьи, тесним наконец глубинных? - альбинос понимал что сейчас говорит как мальчик пятерочник, который выучил наизусть правильный ответ. Но дело в том, что Регул искренне верил в свое призвание, работу, долг. А слова Габи носили оттенок... Равнодушия? Но не может же такой ветеран как она быть безучастной к своему ремеслу! Верно?..

Отредактировано Admiral Graf Spee (2016-08-26 03:37:43)

9

- Шпее… - только тихо выдохнул Лютцов, глядя на альбиноса. Тот, кажется сильно смутился от такой встречи и стал говорить много и долго. Эрнст не торопил. Он выждал, когда его «брат» закончит, когда Тирпиц прекратит свои душевные метаморфозы, на которые Лютцов, кстати, почти не обратил внимания, и лишь потом, когда все уселись, он взял свою часть от разговора. Он медленно, молча, поднялся с места, обошёл вокруг стола и подошёл к Шпее. Странно, наверное, он сейчас выглядел, но на странности поведения ему было сейчас откровенно наплевать. Главное-то было в другом.
- Mein Bruder, - он без особых усилий поднял с места паренька и заключил его в крепкие братские объятья. До сих пор он в этом мире был совсем один. Наверное, это было и не так плохо, ведь он – тяжёлый крейсер, он козырная карта в кармане опытных адмиралов, сила, мощь и уверенность флота. «Карманный линкор», можно сказать один в своём роде. Наверное, это правильно, что он – одинокая душа в этом море. Он не из эсминцев, которые кучкуются, не из подлодок, что собираются в стаи, не из авианосцев или линкоров. Он – своего рода солист. Но разве это отменяет того, что его душа требует кого-то родственного и близкого? Не только его душа, но и душа его корабля просто нуждается в этом. И вот он. ОН. Он – его брат. Такой молодой, такой юный, такой бравый в этой форме. Как на параде, наверное. Когда Лютцов услышал его представление, у него защемило сердце. Этот мальчишка, почти его зеркальная копия, он – его БРАТ. Не просто товарищ, не просто друг, а настоящий побратим. Как это бывает в жизни порой неожиданно – ты встречаешь кого-то, кто становится за одну минуту ближе, чем все остальные на целом свете. Головной корабль Лютцов никогда не переживал таких сильных и тяжёлых чувств в одну минуту. Он вообще давно ничего подобного не переживал. Он уже давно укомплектовал себя в свой мундир, в свою непробиваемую броню из равнодушия и отстранённости. Он давно не радовался, он уже давно не грустил, он давно забыл, что такое настоящие эмоции, поэтому сейчас, когда они нахлынули на него с такай мощью и силой, у него даже дыхание перехватило и не нашлось никаких слов.
Он держал своего «брата» в крепких объятьях, совсем не чувствуя собственных сил. Может сейчас он сдавил мальчишку так, что у того кости трещат, но по-другому выплеснуть свои эмоции Лютцов не умел. Он несколько раз похлопал Шпее по спине и только потом отпустил, от чего-то протерев глаза тыльной стороной рукава. Нет, вроде слёз не было, жест получился коротким и скупым. Канмусу тряхнул головой и снова повернулся к побратиму. Слов всё ещё не было. Лютцов тоже не был мастаком на длинные задушевные разговоры и признания. Он вообще предпочитал отмалчиваться в таких ситуациях, но сердце просило высказаться, сердце просило что-то сказать, что-то сделать, как-то дать понять, что это всё не просто так, не безразлично ему, что он не равнодушен.
- Heute wollen wir ein Liedlein singen, - начал он. - Trinken wollen wir den kühlen Wein Und die Gläser sollen dazu klingen, Denn es muß, es muß geschieden sein.*
На немецком он в прозе прочитал первый куплет гимна Кригсмарине. Да, именно так он бы хотел, чтобы было сейчас. Спеть громкие песни, выпить холодного вина, чтобы бокалы звенели, а радостные голоса товарищей грели сердце. Ведь уже завтра. Уже завтра, так скоро. Уже завтра, быть может, они уйдут, уйдут навсегда в море. Никто ведь не знает, куда судьба закинет их в этот раз, как с ними поступит море. Шторм или штиль, победы и поражения. Их жизнь, как игра в кости, никогда не знаешь, сколько тебе выпадет. Это не повод не играть, но это повод больше ценить то время, что отпущено нам в этой жизни.
После этого короткого братания, Лютцов выдохнул, взял себя в руки и сел обратно на своё место, также спокойно и тихо, как и поднимался. Он сделал всё, что хотел, он высказал те чувства, что были в нём. Пусть не очень умело, пусть не очень естественно, но пусть ему это простят. В конце концов, не так часто ему выпадает случай встретить родную душу. Это ведь первый раз в жизни у него.
Сев на место, Эрнст выпил кофе. Горечь кофе перекрывалась кислой горчинкой Егермейстера, что он попросил добавить в этот раз. Получалось очень душистое, пряное сочетание. Оставалось вернуться к прерванному диалогу и перевести взгляд на Тирпиц/Габриэль.
- Приятно познакомиться, фройляйн Габриэль. Не думал, что у Вас такое…разделение ролей. Это должно накладывать свои особенности, - уже спокойным тоном констатировал он. – То, что на море без изменений хорошо…и плохо. Плохо, что нет хороших изменений, и наоборот. Пока затишье, есть время готовить новые кадры. Я здесь где-то с начала месяца. Меня приставили к линкрею класса Конго, чтобы я подготовил молодёжь к бою. Там есть над чем работать.
Тут он вспомнил про Конго. «Чёртова девица, я и кофе спокойно без неё попить уже не могу. Все мысли только о ней. Хотя чего удивляться, если я её каждый день вижу и гоняю по полигону. Надо будет дать ей день отдыха, а заодно и себе. Или посвятить день теории, чтобы не вымотать её до тех пор, пока не придёт время боевых походов».

* «Сегодня мы хотим петь громкие песни, Сегодня мы хотим пить холодное вино. И пусть бокалы громко звенят. Так как надо, надо расставаться».

10

Габи, в отличии от Тирпиц, которая бы явно отпустила бы пару шуточек, к слову, что она и сделала, но только в приватном разговоре с носительницей. Габи же лишь мягко улыбнулась, глядя на воссоединение братьев. Она невольно вспомнила себя, ещё тогда сущего лолика, и уже списанную на берег Бисмарк. Лея Нил стала для неё новой семьёй. Старшей сестрой, мамой и, пожалуй самым дорогим человеком, после родителей, конечно же. Хотя для Тирпиц важнее был дух, что обитал в теле той девушки, но даже она прониклась симпатиями к девушке, которая стала опорой для крошечной тогда ещё линкорочки. А теперь... Теперь снова неизвестность, и колющее чувство вины лежало на обеих половинках души этого тела.
- Не без этого. Хотя порой кажется, что смысла в этой войне не так много как кажется. Хф... Тир порывается выразить мысль кусочками песни. - Снова секундная заминка и вновь возвращается аура крутой линкорши, да и взгляд становится резко наглым и серьёзным.
- Есть приказ, проложен курс, а исход войны решает человеческий ресурс. Вам какой от порта прок, раз народ повержен в прах, а цена любой победы измеряется в гробах. - Выдала уже Тирпиц, напевая уже своим фирменным бархатным голосом, отчего звучало чуть более жутко, чем хотелось. В прочем, Тирпиц явно была в настроении потерроризировать Габи, отчего сама отдала тело Габриэль.
- Ну... Мы вместе с самой инициации меня как меншиффе. Восемь лет вместе. Конго... Жаль её, мы помним старую Конго, хорошая была девушка. Немного гиперактивная, но хоть не скучно с ней было. Если нужно будетнаглядно показать что-то, зови Тирпиц, она не откажет погонять молодёжь капитального класса. - Габи чуть виновато улыбнулась, было видно, что она сильно нервничает в обществе большого числа людей, но держится, в отличии от Тирпиц, которая клала болты Сюркуфа на окружающих. Вёдрами.

11

И во время спича, и тем более после него, альбиноса терзала шипом розы мысль о том, что даже не предложение, а именно чувство которое возникло за этим столиком останется без ответа. В идеале такого не должно произойти, ведь систершипы как-никак, кроме того начало знакомства прошло хорошо, но отчего-то Регул был скептиком по жизни и даже сейчас в разуме билась не приятная мысль "а что если речь действительно прозвучала глупо или Лютцов имеет еще какой-нибудь повод отказаться, что если..." И так далее. А где-то у сердца возникло странное чувство... Чего? Мягкого Упрека? Глупо переживать над тем что не грозит? Но с чего... Она... Так уверена в исходе?
А концовка этой индийской трагедии в буквальном смысле надвигалась: Лютцов молча встал со своего места и не спеша как палач, готовящийся занести топор над узником и совершить казнь, пошел к Арчеру. В лице блондина не было видно ответа на поставленный вопрос, такое же пустое полотно, как описывают выражение лица юноши. Хотя казалось бы тогда ты должен превосходно разбираться в ситуации... И вот Дойчланд стоит прямо перед ним, Регул к этому моменту снова встал дабы встретить свою судьбу лицом к лицу в буквальном смысле слова, перебирая в голове возможные варианты того что произойдет... И через несколько секунд ноги тяжкрея свободно висели в воздухе, а сам их владелец оказался в медвежьих объятиях своего новоявленного брата. Нет, больно не было, хотя хватка чувствовалась, глаза Арчера округлились от удивления, благо такой реакции он точно не ожидал. А потом его руки обвились вокруг туловища Лютцова, и теперь не только "Шпее", но и сам Регул излучал тепло: это было видно через улыбающиеся уголки губ и глаза, но искренность была настоящей. Да, альбинос все понял, эти объятия сказали ему гораздо больше, чем могли это сделать совсем ненужные слова. И вновь подтвердилось родство братьев - слова ничто по сравнению с действиями, и это явно понимали оба тяжкрея. Сердце тем временем выхватило новую конфликтующую эмоцию - добродушная тихая радость. Вот видишь, и не стоило так переживать. Да, подумал Регул, действительно не стоило: в этом Ты оказалась права.
Вернувшись на землю, Юноша вежливо откланялся, чтобы временно покинуть своих коллег и заказать новую чашку чая (что правда, то правда: одна очень болтливая подлодка сказала что ему надо было обязательно встретиться с Конго, такой же любительницей гонять чаи как он сам. Истинные англичане, как-никак.) Иметь брата оказывается интересный опыт, по крайней мере парень был готов сделать шаг вперед, теперь когда барьер пройден. Если бы еще можно было со своей родной сестрой... Арчер не все смог перевести слова в цитате Дойчланда, но смысл понял. Да, эти слова были очень справедливы, а ведь они придуманы во времена когда человек был единственным властителем водной стихии. Память Регула услужливо воспроизвела тот злосчастный поход, когда испытанные временем и боем бойцы пали жертвами своих старых врагов. Нигде на воде не было безопасно, любой кубометр мог скрывать в себе смерть и каждый раз, возвращаясь с патруля а иногда и с операции, альбинос встречал сушу ритуальной мыслью "Живой. Отпустили океаны и моря." Мысль, которую Шпее встречала грустью, показывая Белому Охотнику отрывки из своей первой жизни, когда к морю относились совсем иначе. Когда моря хранили в себе бесчисленные дороги по которым за всю свою жизнь не находишься. Да, Регул понимал Ее сентиментальность, он хотел бы сам лично испытать это самое чувство. Когда океаны хранят в себе тайны, а не ловушки со смертью...
Он вовремя вернулся за столик, поскольку разговор тем временем продолжился. Слова Тирпиц показали что на этот раз прав оказался пессимист. И по правде говоря, Арчер еще не мог понять насколько война является гадостью именно из-за того что она уродует души людские. Наверно потому что ему сильно повезло с кем он стал гибридом, а еще на полигоне психологи единогласно решили что его "модификация личности" представляет сплав самого юноши и его "паразита". Но была ли в таком случае Она паразитом, если Она спасла его душу от очерствения? По крайней мере, пока что. Но альбинос решил об этом не говорить, ибо не желал попадать ни в роль отличника, ни в роль воспитателя.
- Я там и тут, куда пошлют, а посылают часто., задумчиво пропел Арчер, благо слова Тирпиц заставили вспомнить другую тему. - Однако кто посылает тех, что посылают нас?, беспокойство Регула можно было понять, ибо вот что делать если адмирал например загнал свой отряд под перекрестный огонь, вот что тогда делать?
- Минуту, Конго, это случаем не линкрей, которая любит болтать и чаи распивать?, было спросил альбинос, подумав о знакомой подлодке, но последующие слова Габи заставили тяжкрей замолчать. Старая. То есть когда юноши не станет он тоже станет бывшим? Не самая приятная судьба... Но лучше поддержать разговор, а заодно получше при смотреться к Тирпиц:
- А в чем конкретно проблема Конго?, к чашке Регул пока не прикасался, ибо он берег чай для тоста, нужен только удобный случай.

Отредактировано Admiral Graf Spee (2016-08-03 08:21:55)

12

Разговор о Конго неожиданно приобрёл большой интерес. Тирпиц проявила неожиданный интерес к вопросу «погонять новобранцев». Да и Шпее тоже оживился, что было ещё неожиданее. Лютцов тяжело вздохнул и решил поделиться с коллегами по флоту своей бедой. Ничего ведь в этом такого нет.

- Конго, - начал он, делая глоток кофе. – Конго - хорошая девочка. Настоящий линкрей с характером и принципами. Но она…как бы это сказать…не о том мечтала. В её планы явно не входило становиться канмусу, а она попала в эту переделку на самом излёте, когда был шанс не попасть. Но она стала канмусу. И теперь она это всё дико ненавидит и считает себя «заболевшей». И хочет «вылечиться», а не принимать свою судьбу. Из-за этого она упрямая, вздорная и питает нелюбовь к флотским. Ну, и ко мне, соответственно, потому что я – её инструктор по военной подготовке и дисциплине. Из-за этого в первую неделю я чуть не сорвал голос, пока добивался от неё послушания. И по части чистки картошки она, наверное, уже профессионал, - он задумчиво посмотрел на стену перед собой. – Её проблема в том, что она не может смириться со своей судьбой, принять то, что ничего не изменить. Но я могу её понять от части, она прожила девятнадцать лет в постоянном напряжении из-за страха стать канмусу, почти перешла порог, и тут дух нашёл её и сделал линкреем. Нам с вами этого, наверное, до конца никогда не понять. Мы приняли наши судьбы, как правила игры. А она играть в это не хочет. И считает, что её жизнь разрушена.

Он замолчал, снова отпивая кофе. Ему даже стало жалко Конго в том разрезе, который он сам только что увидел. Ведь, действительно, она не виновата в том, что с ней случилось, она этого не просила, не желала. Но получила. Трагичная судьба, в своём роде. Но он не обманывался, он по-прежнему стоял на позиции, что надо принимать свою судьбу такой, какая она есть, хорошая или плохая. И вести себя достойно того статуса, который ты получил. А статус головного корабля класса «Конго» - это не просто так и не абы что. И пока эта девчонка не научится себя вести, он будет гонять и жучить её. Пока она не пройдёт и не выучит этот урок.

- Ладно, что-то мы всё о работе да о работе, - махнул рукой Лютцов, видя, что за столом повисла тишина и напряжение. – Давайте выпьем за что-нибудь. Всё-таки такая встреча когда ещё раз выпадет нам. Кригсмарине не должно вешать нос. Мы ведь – немецкая сталь и прусская закалка. И Крупповское качество.

Тоста у Эрнста не было, но он надеялся, что Шпее или, на крайний случай, Тирпиц поддержат его и скажут своё веское слово в диалоге.

13

- Позднее заражение... - вздохнула Габи. Сама она не сможет никогда понять что испытывают такие вот. Она второе поколение, старый ветеран, избитый и отмутуженный всеми ветрами и волнами, ей было одиннадцать лет, совсем ещё ребёнок, которого с размаху бросили в этот зловонный чан под названием война. Последние несколько лет она работала на износ, восемь лет, заполненные кровью, ошмётками и смертями, просто так не проходят. Лея была одна из таких, из поздних, в некотором смысле, и вот, ей сейчас было бы почти тридцать. Она прожила долго. А Габи не тешила себя такими иллюзиями, даже выйдя "на пенсию", вряд ли она проживёт долго, ей сейчас то на вид порой дают тридцать, когда ей нет и двадцати, а после списания она сгорит быстро, за несколько лет. Поздним же повезло больше, они проживут дольше, может лет до двадцати пяти-тридцати. Такие мысли заняли душу девушки, что сидела в компании пары тяжкреев. Она настолько задумалась, что Тирпиц пришлось экстренно перехватывать тельце.
- Дольше проживёт. Эта тушка пережила слишком много дерьма, а на её долю перепадёт на порядки меньше. - выдала явно Тирпиц, ткнув большим пальцем себе в грудь. - Может оно и к лучшему, раз она считает себя пострадавшей, хорошо, что ей служить меньше года, мотивируй её тем, что нужно пережить эти меньше года,а там хоть на все четыре стороны. Если только она не хочет помереть раньше времени. Попробуй надавить на это, и выдай пару воспитательных. А то расклеилась нынче молодёжь - усмехнулась линкорша. Прелюдия тоста от Лютцова была принята, правда это была лишь прелюдия.
- Предлагаю выпить за то, чтобы встретиться так-же, но уже после списания, за то, чтобы дожить до победы, показав истинное немецкое качество. - выдала она. Как обычно, тосты тирпиц были в некоторой степени "злые", отчего атмосферка слегка холодила загривок, но Тирпиц есть Тирпиц, восемь лет не проходят без последствий.

14

Ее проблема в том, что она не может смириться со своей судьбой, сказал Лютцов, задумчиво смотря куда-то в сторону. А что такого сложного в том, чтобы принять своё нынешнее положение, альбинос никогда не понимал людей, которые считают что раз им не нравится в чем они живут, то отрицание будто что-то изменит. Чем быстрее примешь реальность, тем лучше ты адаптируешься к данной ситуации, а далее как сказал Эйнштейн - сперва научись играть по правилам, потом меняй эти правила как захочешь. Может данная доктрина не сработает в отношении срока жизни...
А действительно, что делать с короткой жизнью? Как минимум с самим собой Регул был честен: его не устраивало то, что через двадцать-тридцать лет можно прощаться со всем. Он может столько сделать, столько дать, и для этого требуется время, чем больше, тем лучше...
- Когда я еще жил на родине, мой школьный учитель мне сказал о своей профессии, что одним из важных навыков педагога является умение "видеть ученика". - Арчер сделал еще один небольшой глоток, его взгляд застыл, словно он собирался выловить со дна кружки истину. - По моему я так его и не понял до конца, но возможно он имел в виду что-то, что может помочь с подобными случаями. Наверно Вы находитесь на верном пути поскольку понимаете свою ученицу.
У меня бы точно ничего не вышло. Я могу рассказывать теорию, объяснять как что работает, давать примеры для самостоятельной работы, но работать с людьми... нет, это не мое. Поэтому я всегда и восхищался теми, кто на это способен. Восхищался своим учителем, который связал разных людей в единый класс.
Впрочем, возможно дело еще в чем-то, учитывая, что Белый Охотник не смог понял к чему были сказаны слова Тирпица "Позднее Заражение". Сперва хотелось переспросить, но потом альбинос подумал, что такой вопрос может выставить его игнорамусом, а поводов стыдиться себя было уже более, чем достаточно. Возможно так все и происходит: новички хотят быть как ветераны, но действительно ли они понимают "стариков"? Вряд ли. Так и Регул не понимал сейчас Габи, которая сейчас похоже снова переключилась на линкор и выдала более прямолинейное объяснение.
Она же предложила тост, и Арчер, не имея ничего против, молча, улыбаясь уголками рта, поднял свою кружку.
Сколько можно было бы сделать...
Минуту, но может быть беда кроется именно в этом! Что как и вышеописанная выше Конго, юноша не может смириться со своей участью. А отличается ли в таком случае он от этой девушки? Белый Охотник вроде привык считать себя "биооружием"... но похоже он не копнул достаточно глубоко...

Отредактировано Admiral Graf Spee (2016-11-15 11:58:26)

15

Лютцов выслушал высказывание брата об обучении и лишь хмыкнул. Не считал он себя таким уж хорошим учителем. Скорее он именно хороший муштровой офицер. Но не тупой и безжалостный, а осмысленный и требовательный. Почему он гоняет новобранцев? Потому что это море, на нём без силы воли и духа нельзя. Не спросишь с них сейчас, а в бою они потеряют концентрацию, раскиснут и перестанут осмысленно действовать. Сейчас они могут стонать, но потом они будут вспоминать беспощадного инструктора с благодарностью, когда выживут в свой первый бой. Ради этого он и старается сейчас. И с Конго тоже, как бы она не сопротивлялась своей судьбе и своему положению.
Между тем, Тирпиц произнесла тост. Хороший тост, правильный, хотя такое стоило бы сказать под занавес посиделок, а они были в самом разгаре. Но не поддержать такое было бы кощунством. Он поднял чашку с кофе и отсалютовал ею в ответ на тост. Затем сделал глоток уже порядком остывающего кофе. Тот достиг своей идеальной температуры и теперь прекрасно поддерживал настроение.
Над столом снова повисла тишина. Трудно было сказать, что это встреча трёх боевых товарищей по флоту, так напряжённо она проходила.
- Списание, - как-то задумчиво проговорил Лютцов. – А ведь нам с тобой это уже скоро, Тирпиц. Тебе ведь девятнадцать, как и мне. Нам с тобой совсем чуть-чуть осталось плавать. А потом береговая жизнь. Ты планируешь уходить из флота? Или останешься тут до последнего?
Эрнст хотел поговорить с кем-то об этом, потому что его самого эта тема очень заботила. И вправду, что он будет делать потом, когда его спишут. Ведь осталось совсем немного. Для себя он решил, что будет во флоте до конца. Ведь он ничего больше не умеет. Только сражаться. И, так получается, что после списания, он станет никчёмным и никому не нужным. Бездарно прожитые годы во флоте сделали его хорошим солдатом, но совсем никудышным человеком. Ведь он ничему не научился, ничего не сделал. Его сверстники из обычных людей сейчас заканчивают школу, поступают в институты, их жизнь только начинается. А он? Он убивает тварей из глубин и его жизнь уже приближается к своему закату. Сколько ему осталось? Может ещё десяток, может чуть больше, а потом никчёмная смерть. От этих мыслей Лютцов мрачнеет, делая ещё один глоток из чашки.
- Мы с тобой, Тирпиц, столько всего успели сделать для этой земли, для людей, но почему-то совсем не позаботились о том, что делать нам самим после этого переплёта. Поэтому я хочу остаться во флоте. Пусть инструктором, но это лучше, чем коротать свой век на гражданке без дела и призвания.


Вы здесь » Kantai Collection FRPG » Мирное время » [ЦБ] 22.03.2025 "Кригсмарине отдыхает или панацея от всех проблем"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC